— Положим, подумал-то я про то, что scientia potentia est*, — скромно выпендрился я.

— О! Глянь на него, Серый! Спиноза гнутая у нас тут на полу лежит! Малюта Сократов! Латынью владеет, Аспид! — развеселился он.

— Чё-о-о-орный во-о-оро-о-он, что-о-о ж ты вьё-о-ошься-а-а! — неоригинально включился в беседу Хранитель.

— А-а-а-а, Тьма тебя подери! С вами, человечками, умом рехнёшься! Серый — фу! Фу, нельзя! — Древо шумело, пока дед Сергий не утих.

— Паразиты те, Чёрного Древа слуги, тоже живые. Всё живое из одного и того же сделано. Только для разного. Вот, к примеру, трава простая. Ты её съешь — и ничего, кроме поноса, не случится. А коровки-козочки — те молока дадут. Или травы другие взять — лиса да волк едят за милую душу, а ты с трёх травинок помрёшь, да погано притом, — дождался я светлого денёчка: Ося «включил» учителя природоведения. Перед глазами показывались травы, обычные и необычные, хищники и травоядные.

— Слышал я, додумались японцы или ещё какие азиаты рыб придонных поднимать да потрошить. У них там с харчами всегда негусто было, а сейчас-то и вовсе, поди, с риса на без риса перебиваются. Так вот, давным-давно заведено было: мёртвому — вниз, живому — наверх. Не наоборот. Порядок должен быть. А узкоглазые рыб-то излови да жрать начни. И что ты думаешь? Помереть — померли, а ходить да жрать продолжили, как живые. Потому как в рыбах тех, что тысячелетиями дохлятиной питались, и к яду трупному, который тоже нейротоксин, противоядие есть. Которое само по себе — хуже яда в тыщу раз. И когда в кровоток попадает — рушит весь порядок, и то, что в человеке жизнь поддерживало, перестаёт. А как предельное количество в крови набирается — организм на куски рассыпается, буквально, на самом мелком уровне: клетка распадается. А новая не появляется. Это тебе к слову про «почему я про вчера ничего не помню». Потому что, кабы количество той дряни в тебе не сократил я, у тебя сегодня бы и не настало. А память заклинило, потому как объём уж больно неподъёмный для неё — та падла, что в Машку поселилась, Заряну молодой девкой ещё помнила. Не торопись такое вспоминать, мой тебе совет.

— И снова спасибо за науку, Осина, — отозвался я, подождав возможного продолжения.

— Не на чем. Тебе спасибо, Аспид. Странников давно не было. А тех, кто мог такими порциями Яри делиться — очень давно. Двоих назвал тебе, а всего их, таких-то, хорошо если десятка два наберётся. Повезло нам всем. Вот только надо дальше жить и дальше думать, — и Древо снова замолкло.

— Скажи, а та ветка, что мне Мастер передал — что это было? — набрался смелости прервать его размышления я.