— Так я и был. Поверни голову-то, коли силы есть, — отозвался Ося.

На верхнем ярусе больше не было деревца. Возле самой поверхности тянулось три маленьких свежих ростка с крошечными листиками. А тот прутик, что окреп и здорово подрос за эти пару дней, пропал. Чёрную тварь я и вправду приколол к земле живой частью великого Древа. Это неожиданное новое знание о самопожертвовании как-то отбило всю охоту говорить дальше. Что бы я ему сказал? Третье бесполезное «спасибо» за то, что он отрубил себе руку?

Мастер открыл верхние окошки, и солнечные лучи заплясали по полу амбара, поднялись по стенам вверх и снова слились в светящееся колесо-обруч. Который разделился на сектора и вернулся вниз, на верхние ярусы Осины ярким и словно ощутимо тёплым столбом света. Росточки потянулись наверх изо всех сил. При этом как-то ухитряясь заботливо следить, чтобы каждому листику на любом из них Солнца хватило в полной мере. Без удовольствия подумалось о том, что люди на их месте бы уже собачились и пихались локтями.

Дверь приоткрылась и в неё уверенно, насколько позволяли навыки прямохождения и вновь лютовавшее, видимо, земное притяжение, вошёл Павлик. И тут же поздоровался с мужиками, как положено, по имени и с каждым — за руку было накладно в плане энергии, времени и равновесия, поэтому он просто переводил глаза по порядку:

— Ось! Деда! Дядя! Дядя! — и задумался, видимо, над тем, что двух разных людей как-то не логично называть одним и тем же словом. Присмотрелся повнимательнее ко мне.

— Ас-с-сь Пидь!

Я подавился пивом. Сергий, притворявшийся спящим, заржал в голос хором с Шаруканом. От росточков Осины протянулся луч к светлой головёнке племянника.

— Я-ы-ы-ы. Яй. Яль! — проклятая буква мне тоже, как сейчас помню, поддалась не сразу. Обидно, когда тебя при этом зовут Ярослав. Или хотя бы Ярик.

— Яр! — звонко раздалось в голове. А Павлик даже ладошки к щекам поднял, словно удивляясь — откуда что берётся.

Следом за ним зашли Алиса и Лина. Про то, жива ли она, я так и не успел спросить старых трепачей. Между Коловратами, нейротоксинами, воеводами Засадных полков и нейромедиаторами как-то не выдалось возможности — то ждал, то обалдело молчал, едва не забыв совсем не только про Энджи, но и как себя-то самого зовут.

— Привет, красавицы! Как вы? — по-хозяйски спросила вновь прибывших Осина.

Судя по тому, как открылись глаза и рот у Лины, а сама она закрутила головой с опасной скоростью — Речь она тоже слышала.

— Уже хорошо. Отвар твой, дядя Шарукан, Энджи тоже помог, — ответила за обеих сестрёнка, — вот только проснулась она. Я сразу к вам привела, как и просили. Только она говорит пока как-то плохо.