Пробираться приходилось лесами, время от времени выходя из них, чтобы добыть немного еды на окраинных хуторах, благо в карманах звенели монетки, на которые сердобольные казачки меняли молоко, хлеб и, как ни странно, картофель. Шереметьев вспомнил, как государь рассказывал, что картофель можно прямо в кожуре запекать в углях, что они и делали. Получалось действительно вкусно и довольно питательно.

Вот только Петьке становилось всё хуже и хуже, да и сам Долгорукий, практически не спавший всё это время, едва на ногах держался. За пару дней до того, как Иван вышел к хутору Бороды, Петька уже просил его бросить и пробираться самому, потому что идти он почти уже не мог и почти всё время висел мешком на Иване.

— Ага, я тебя брошу, а мне потом Натаха кадык ночью вырвет. Это ежели ей что-то достанется, чтобы в постель уложить, потому как сначала мне государь, Пётр Алексеевич за тебя что-нить отрежет, а потом Варька твоя. Эта может, ужо поверь. Тебе год с ней за пять казаться будет. Ты сам бунт какой устроишь, лишь бы тебя на каторгу отдохнуть от змеи твоей подколодной государь отправил, — переводя дыхание через каждое слово, ответил Иван. На последнем слове он запнулся о какой-то корень, и они вместе рухнули на землю, и Шереметьев тут же потерял сознание, а Иван, стирая грязным кулаком прокатившуюся по щеке злую слезу, понял одно: пришло время выйти к людям, а там будь что будет.

— Эй, а ну стоять, куда прёшь? — громкий окрик разбудил Ивана, и он приподнялся на локтях, с трудом продирая глаза, чтобы посмотреть, кто это разорался.

Телега стояла, и отсутствие мерного покачивания окончательно вырвало Долгорукова из сна. Вокруг телеги очень плотным кольцом стояли гвардейцы и направляли на них ружья.

Семёновцев, одетых в новую летнюю форму, не такую красивую, как была раньше, но очень удобную и практически исключающую белый цвет, сияющий на солнце так, что делал носящего его солдата прекрасной мишенью для стрелков, он узнал сразу.

— Ты чего орёшь, капрал? — протянул он хриплым голосом. — Не видишь, что ли, что никого опасного здесь нет. Али вы на каждого ежа так скопом наступаете? Командует вами кто? — капрал пристально разглядывал его, потом охнул, и быстро проговорил.

— Полковник Стершнев Николай Иванович, твоё благородие, недавно государем на командование назначен, — при этом он смотрел на Ивана так, словно призрака увидел. — Я сейчас кликну его, — и капрал развернулся и куда-то побежал, вот только остальные семёновцы ещё плотнее взяли телегу в кольцо, не сводя с Долгорукого напряжённых взглядов.