Мужики уставились на него так, словно и не человек им показался, а чёрт прямиком из преисподней выскочил. Тот, что помоложе, чернобородый, бросился к телеге, на которой въехал недавно во двор, и схватил с неё вилы, и тут же направил в сторону непонятно откуда здесь взявшегося оборванного барина. Хорошие вилы, из кованого железа, видать, действительно очень даже зажиточный хутор попался.

— Я не причиню вам никакого вреда, — офицер поднял руки, показывая, что они пустые и он не собирается хвататься за шпагу или пистоль, рукоять которого торчала у него из-за пояса. — Да и не смогу против двоих-то сдюжить. Мне действительно нужна помощь. Я заплачý.

— А ты кто такой будешь, твоё благородие? — очень осторожно спросил мужик, не спешащий, однако, вилы опускать, но общий вид офицера действительно не способствовал сильному опасению, скорее он вызывал даже жалость. По осунувшемуся, давно небритому лицу, да по тому, как того шатало из стороны в сторону, видно было, что он смертельно устал и, скорее всего, голоден. — И каку же помощь мы сможем тебе дать, простые людишки?

— Я князь Иван Долгорукий, — офицер опустил руку и схватился за перила крыльца, чтобы не упасть. — У меня там в лесу друг раненный. Нам бы отдохнуть чуток, да до любого императорского войска дойти. Друг мой, граф Пётр Шереметьев, ближайший друг государя. Ежели поможете, то мы уж не поскупимся.

— Да не в благостях дело-то, — мужик опустил вилы и почесал затылок. — Помочь ближнему — благое дело. Да и раненному к тому ж. А то ежели он помрёт, то потом святой Пётр не скажет ли мне про то, что из-за меня помер, из-за того, что в домашнее тепло вовремя не притащил да до лекаря какого не довёз? Я такой грех на душу точно не возьму. Я вон Гришку, сукина сына, и то не прибил до смерти, когда тот к татям тем подался, прости Господи душу мою грешную. А ведь так хотелось, прямо руки чесались колун схватить, — и он размашисто перекрестился. — Ну что, батя, поможем?

— Да куды денемся-то. Иди за его благородием. Вдвоём-то раненного лучше тащить, нежели одному, а я пока кровать приготовлю, дабы уложить, значица, — по старику видно было, что не хочет он помогать, не хочет, но и боится, а как до государя дойдёт, что дружка евойного не выручил, руки вовремя не подал, куды вместе с семейством прятаться будет на старости лет? В Америки подастся? Так и там достанут, ежели не врёт офицер энтот длинный. Он ить грамотный, и газеты почитывает, знает, что государь князя Долгорукого как раз в Америки и посылал, так что и там не спрячутся. Уж лучше помочь разок, тем более, что той помощи-то на один плевок выходит.