— Ну что же, Густав Иоганович, хоть и жаль мне слышать подобные новости, вот только пушкам я рад безмерно. Да, а государь повелел тебе гадость эту горькую пить, да солдат ею поить? — и Матюшин кивком головы указал на фыркнувшего лекаря, который их лекарством ежедневно потчевал.

— Ещё как, — Гербер вздохнул. — Он её как-то мудрёно хиной называет, и грозит головы лишить, ежели узнает, что в войске лихорадка вспыхнула, али ещё какие болезни, а я при этом не уследил, чтобы солдаты и горечь энту жрали, и все правила медикусов выполняли, и воду только после того, как долго прокипятится, пили… — Гербер рукой махнул. — Так и сказал, что ежели что-то из энтого случится, то я сделаю для себя лучше, погибнув где-нибудь возле энтой Хивы проклятущей.

— И всё же боится государь, что персы могут в спину ударить, потому так готовиться велит, — и Матюшин с задумчивым видом направился к выходу из комнаты. — Ну пойдём же скорее, на пушки твои посмотрим.

Когда мужчины вышли из комнаты, Софья Дмитриевна покачала головой. Вот же, всё им о пушках, да о войнах рассуждать. Она повернулась к молодому лекарю, который всё это время стоял возле окна, глядя на виднеющееся отсюда море. Словно почувствовав её взгляд, он повернулся к хозяйке дома.

Софья Дмитриевна вначале дёрнула рукой, будто хотела что-то ему сказать, но передумала и вышла из комнаты, чтобы отдать распоряжение насчёт обеда, за которым у них в кое-то веки будут гости присутствовать.

Алексей Синицын же подошёл к столу и развернул большую тетрадь, чтобы записать туда свои наблюдения о том, как действует привезённое князем Долгоруким из Америк лекарство. Сделав необходимые отметки, он направился в развёрнутый неподалёку госпиталь, чтобы описать, как лекарство действует на больных лихорадкой людей. То, что оно явно помогало, было уже очевидно, и вскоре Синицыну предстояло начать длинный путь обратно в Москву, чтобы доложить Лерхе о проведённом опыте, а там, может, так получиться, что и государь изъявит желание сам его выслушать.

Алексей и ожидал этого, и одновременно страшился, потому что привычка государя награждать за хорошо выполненную работу ещё более сложной уже стала просто притчей во языцех.

Сегодня впервые на улицах Москвы зажигали фонари. Если всё пройдёт успешно, то вскоре уличное освещение вместе с приличными дорогами и тротуарами, а также городскими канализациями, прозванными по аналогии с римскими — клоаками, будут функционировать в каждом городе.

Если честно, я устал ждать, когда кто-то из учёных придёт к таким элементарным для меня вещам, как керосин, и керосиновым лампам, поэтому я попросту сам сделал перегонный куб для нефти и смастерил саму лампу.