Ждать пришлось недолго, уже через минуту дверь распахнулась и из кабинета вместе с Митькой вышел Пётр Алексеевич.

— Идём, Варвара Алексеевна, не будем заставлять себя ждать, — Варя потупилась.

Как всегда в присутствии государя ноги стали ватными, а на висках проявилась испарина. Девушка развернулась и уже хотела было побежать впереди, как вдруг ощутила тепло чужой руки, ухватившей её за предплечье. Вздрогнув всем телом, она подняла испуганный взгляд.

Чтобы посмотреть в лицо Петру Алексеевичу, ей пришлось запрокинуть голову. Он держал её достаточно бережно, не стискивая и не причиняя боли, но Варя от этого простого прикосновения была готова в обморок грохнуться вот прямо сейчас.

— Почему ты так меня боишься, Варвара Алексеевна? Вроде бы я никого на твоих глазах не мучил и жизни не лишал, да даже ни разу ноги тебе не оттоптал, когда мазурку нам приходилось вместе отплясывать? — государь внимательно смотрел на неё, а Варя не знала, что ему ответить. Этот страх был иррационален, ничем не обоснован. Он просто был, и княжна ничего не могла с собой поделать. Пётр Алексеевич покачал головой и добавил: — Понятно. Надеюсь, после того как ты станешь графиней Шереметьевой, твой муж сумеет выведать у тебя сей секрет и поведает его мне.

После этого он отпустил её и направился прочь из приёмной. Варя поспешила за ним, успев заметить осуждающий взгляд Митьки Кузина. Да кто он такой, чтобы осуждать её? Варя вспыхнула и стиснула зубы, стараясь убедить себя, что ничего страшного в государе нет и что она просто блаженная.

В приёмной перед кабинетом государыни странной девушки уже не было, только двое мужчин из её сопровождения скучали в обществе Воронцова, весь вид которого говорил о том, что он многое бы отдал, лишь бы поприсутствовать при разговоре, состоявшемся сейчас в кабинете.

Увидев входящего государя, Михаил вскочил и отвесил глубокий поклон. Мужчины же недоуменно посмотрели на него, так и не поняв, кто это прошёл мимо них и скрылся за тяжёлыми дверьми кабинета русской императрицы. Варя же, бросив на них быстрый взгляд и едва удержавшись от того, чтобы совершенно по-детски не показать язык Воронцову, исчезла за дверьми, плотно закрывшимися за её спиной.

Сегодняшний день продолжил череду полных необычных открытий дней. От одного упоминания о бурнеше, у меня челюсть отвалилась. Интересно, что дева Албании делает здесь, в России, да ещё и у Филиппы в гостях? Любопытство было настолько сильным, что я бросил попытку сочинить нечто достойное в послание к королю Испании, обращаясь завуалированно к Изабелле, потому что член в этой семейке явно не у мужа в штанах.