— Кто? — Филиппа пыталась сообразить, о чём вообще говорит её секретарь, но суть сказанного ускользала от неё.

Она где-то слышала определение «бурнеша». Точно, в Албании служило много её соотечественников, и они-то когда-то со смехом рассказывали её отцу о воинах-девственницах, в силу определённых обстоятельств вынужденных взвалить на себя заботу о семье.

— А что говорит по этому поводу Андрей Иванович? — спросила Филиппа, хмурясь и пытаясь понять, как ей правильно поступить.

Филиппа понимала эту девушку, прибывшую за тридевять земель для того, чтобы пообщаться с кем-то из правителей страны. Ей всё-таки общаться было бы проще с женщиной, потому что быть бурнешой в мире, принадлежащем мужчинам, ой как непросто.

— Андрей Иванович написал отчёт для государя… — неуверенно произнёс Воронцов. — Он сейчас как раз направлялся к Петру Алексеевичу с ежедневным докладом.

— Немедленно найди его и пригласи сюда. Полагаю, что государь не слишком огорчится небольшой задержке Андрея Ивановича, ведь и случай не стандартный выходит.

— Я попытаюсь, государыня, — коротко поклонившись, Воронцов направился к выходу, но его остановил голос Филиппы.

— Нашу гостью устрой поудобнее, чтобы ждать ей пришлось с комфортом, и передай, что сегодня я обязательно приму её, — секретарь снова поклонился и теперь уже вышел, прикрыв за собой дверь.

— Я не понимаю, государыня, а кто это — бурнеша? — тихо спросила Варя, оглядываясь на дверь кабинета, словно непонятная гостья могла её услышать.

— Это очень сложно, — пробормотала Филиппа, сжав виски пальцами.

Такой растерянной она себя не чувствовала даже в тот момент, когда узнала о предательстве Австрии. Но ничего, скоро придёт Ушаков и обязательно поможет. Вот только… сообщить мужу сейчас о странном визите, или подождать результатов?

Думала Филиппа недолго. Именно сегодня из всех её фрейлин рядом находилась только княжна Черкасская. Остальные по её поручению ушли в Новодевичий монастырь, чтобы посмотреть, как там устроились монахини монастыря, перенесённого из Кремля, и как вообще всё там организовали. Сама она не поехала, потому что хотела составить приличное письмо герцогине Орлеанской. Повернувшись в Варе, Филиппа добавила:

— Сходи-ка, Варвара, до государя, Петра Алексеевича. Передай, что я хочу его видеть, и что ему будет небезынтересно познакомиться с моей гостьей.

Варя встала и быстро вышмыгнула за дверь, горя от любопытства посмотреть на ту, кто ждёт в приёмной наподобие той, что устроил Дмитрий Кузин, только возле кабинета государыни.

В приёмной сидела темноволосая девушка, но то, что это девушка, Варя поняла только тогда, когда она слегка развернулась и под странного вида кафтаном обозначилась грудь. Девушка была не просто одета в мужские одежды, она была коротко стриженная, не носила никаких украшений и совершенно никаким образом не показывала свою женственность.