В кабинете у Филиппы, кроме неё самой и сидящей в гостевом кресле девушки, больше похожей на несколько женственного мальчика, присутствовал ещё и Ушаков, попытавшийся вскочить, как только увидел меня. Я же взмахом руки оставил его на месте, подошёл к креслу жены и встал у неё за спиной, облокотившись на спинку.

— Позволь представить тебе, государь, Пётр Алексеевич, бурнешу Арбен Адри, — тихо сказала Филиппа по-французски, видимо, методом исключения выявив язык, известный всем, находившимся в комнате людям, кроме Варвары Черкасской, выглядевшей не слишком довольной этим обстоятельством.

— Я чрезвычайно рад приветствовать бурнешу в своей стране и в своём доме, — медленно проговорил я, рассматривая довольно миловидное личико. Интересно, что заставило её отречься от своей женственности и взять в руки оружие? — Что заставило тебя покинуть дом и совершить это длинное путешествие?

— Ваше императорское величество, — девушка хотела подняться, но я жестом остановил её.

— Не стоит, — прокомментировал я свои действия. — Ты прибыла сюда без верительных грамот, можно сказать, что тайно. Я почти уверен в том, что причина твоя веская.

— Да, ваше величество, — она склонила голову. — Я действительно прибыла сюда, чтобы умолять о помощи, но приму любое ваше решение со всем смирением. Вам, наверное, любопытно, почему я оставила вышивание и взяла в руки меч? — задала вопрос Арбен.

— Это настолько очевидно, что даже не требует подтверждения, — кивнув, я подтвердил её предположение.

— Как вы наверняка знаете, не так давно в Константинополе произошло восстание шиитов, в результате которого казнили великого визиря и бунтующие под предводительством Хорпештели Халила, этой свиньи нечестивой, своими речами смутившего янычар, заставив тех предать свои клятвы, которые они давали султану Ахмеду.

— В общем и целом, — неопределённо ответил я, бросив быстрый взгляд на Ушакова, но он только головой покачал.

Ой, как же всё нехорошо-то. Только что закончившееся восстание, про которое я вообще ни сном, ни духом, смена существующей власти, да ещё и эти чёртовы шииты. Теперь понятно, почему все мало-мальские государства в спешном порядке направили в Константинополь своих посланников, да для того, чтобы почтение новому султану выказать. Один я, баран, не у дел остался. Поэтому-то у Шафирова всё так туго идёт, почти со скрипом.

— Я понимаю, ваше императорское величество, что вам не слишком интересно, что там происходит у осман, но их трагедия — это начало трагедии моей семьи, — девушка вздохнула. — Именно с этого восстания пошёл отсчёт дней, когда я отказала своему жениху и остригла волосы, облачившись в мужскую одежду. Тогда в Константинополе не все янычары перешли на сторону бунтовщиков. Часть из них остались верными султану Ахмеду и защищали Топкапы до последнего вздоха. Среди них было и трое моих братьев, сложивших головы за дело, которое они считали правым. Никто и никогда не сможет обвинить семью Адри в трусости и неверности.