— Семён! — Голицкий тут же заскочил в кабинет. — Завтра Кузин на своё место возвращается, так что ты полностью переходишь к государыне, пока Воронцов не вылечит эту странную болезнь, где-то подхваченную ненароком. Чем он хоть болеет, медикусы говорят? — я посмотрел на него, оглядывая при этом с ног до головы.

— Говорят, что это от непомерного потребления спиртного крепкого, — выпалил Голицкий.

— Вот как, и что же за горе у него? — я отложил в сторону перо, невольно нахмурившись.

— Так запил он, когда о гибели Джеймса Кейта узнал, — пожал плечами Голицкий, всем своим видом показывая своё отношение к тем военным, которых дед набрал по всему миру и в российскую армию на генеральские должности поставил.

— Да что ты, как интересно, — я задумался на секунду, а затем встряхнулся. — Вот это отнеси в императорскую канцелярию. Пущай Репнин в дело пустит как можно скорее.

Голицкий помялся немного, а затем выпалил:

— В приёмной Александр Каподистрия сидит. Ему было назначено ещё до того, как ты решил никого сегодня не принимать, и я пока не решился его восвояси отправить. А передать, что аудиенция перенесена, мы не смогли, потому как не знаем, где именно он живёт.

— Каподистрия? Грек? И что он здесь делает? Ещё один проситель в поддержку одного из родственничков, которые никак не могут султанский дворец Порты поделить? — Мне о нём не докладывали, и я был на самом деле просто счастлив, что завтра Митька возвращается на своё место.

— Я не знаю, государь, Пётр Алексеевич, — Голицкому хватило ума выглядеть виноватым, но он, с другой стороны, и так между мною и Филиппой разрывается. Ничего, завтра ему уже попроще будет.

— Вот что, предложи ему чай или кофе, скажи, что аудиенция состоится, но чуть позже и надо немного подождать. Пока же отнеси указ Репнину, а прежде отправь кого-нибудь за графом Шереметьевым. Пора его уже к делам привлекать, а то надоел он мне, постоянными страданиями о собственном несовершенстве изжогу вызывает.

— Будет сделано, государь, Пётр Алексеевич, — Семён выскочил из кабинета, а я задумчиво побарабанил пальцами по столу. Интересно, что греку здесь понадобилось? Ну, это я скоро и так узнаю.

Поднявшись из кресла, я подошёл к окну. Осень быстро набирала силу, вступая в свои права. Почти все запланированные мною долгосрочные проекты были запущены, оставалось лишь ждать результатов, а там уже оценить получившееся, провести работу над ошибками, которые всё равно повылазят, и поставить перед собой новую цель.

Может быть, можно было бы, как Людовик, в носу ковыряться, периодически свежих курочек ощипывая, но это претило моему нутру. Я ведь учёный, исследователь, и мне пока безумно интересно исследовать эту жизнь и проводить перспективные эксперименты не только в конкретной стране, но и по всему миру.