Каким-то непонятным маневром новость о положении императрицы просочилась среди двора, хотя знали об этом немногие, и этим немногим я велел пока держать язык за зубами. Но тем не менее все уже обо всём знали и старательно делали вид, что никто ни сном, ни духом, вот только чуть ли не с подушками наперевес ходили, да с веерами размером с опахало, а вдруг государыня сомлеет?

Кто-то же должен ей подушечку подать да веером обмахнуть, раз государь, ирод такой, невзирая на беременность жены, ни в какую не согласился убрать с неё и часть обязанностей. Мол, беременность — это не тяжёлая болезнь, и как раз сейчас государыне положено больше двигаться. И откуда вообще ереси такой набрался? Ещё бы додумался бедняжку по плацу гонять, как Михайлов своих гвардейцев.

Филиппа злилась на такое повышенное внимание, но, к счастью, несмотря на гормональные заскоки, вела себя вполне прилично и устраивала мне сцены исключительно в спальне, частенько заканчивающиеся очень даже горячо и пикантно.

— А скажи, Андрей Иванович, Екатерина конкретно сообщила в чьей судьбе участвовала таким чисто женским способом? Али сам как-то догадался? Сердце отцовское подсказало? — я уже откровенно улыбался, глядя на смутившегося Ушакова.

— Сама призналась, когда я прямо ей сказал, что, ежели об недоотравителе моём печется, то пущай лучше все думы энти из головы выбросит. Я её лучше в монастырь свезу, чем за Мишку Волконского выдам, — горячо ответил Ушаков. — Тогда и сказала она, что вовсе не про Мишку сердечко девичье беспокойство охватило, — он замолчал и задумался. — Я всё понимаю, и лучше Митьки никого не могу представить себе, дабы со временем Тайную канцелярию в его цепкие руки передать, как время моё придёт, но как зять…

— Вот тут неволить тебя не могу, Андрей Иванович, — я развёл руками. — Такие решения только ты и можешь принять.

— Да знаю, — Ушаков махнул рукой. — А коли всё-таки прикажешь, государь, Катьку за Кузина отдать? Кто я такой, чтобы воле императорской противиться? Все мы холопы твои, как скажешь, так оно и будет, — и он посмотрел на меня с надеждой. Я аж крякнул. Вот ведь жук. И дочь не хочет против себя настраивать, но, с другой стороны, я его понимаю, Митька Кузин, без году неделя поместный дворянин, не самая лучшая партия для дочери графа.

— Я подумаю, Андрей Иванович, — наконец я сумел дать ответ на этот непростой вопрос. — И передам тебе о решении своем лично. Ну, а теперича ступай и назначь смутьянам хорошее наказание. Например, работа весь день, а ночевать снова в камеру. И так в течение пары недель. Неча задарма кормить их, прав ты, пущай кошт отрабатывают.