Это обстоятельство не ускользнуло от внимания Глории. Она посмотрела на сенатора, словно обдумывая какой-то план действий.
— То есть вы хотите уверить нас, что человек, который регулярно устраивает резню и массовые убийства в игре, является приличным и ответственным, пусть не всегда правильно понятым, гражданином?
— Хочется верить, что вы понимаете, что мы говорим об игре , — вежливо напомнил Джейсон. — У меня складывается впечатление, что в последнее время мы начали путать игру и реальность. Мне же не нужно объяснять вам разницу? Ну, я надеюсь… — он остановился, словно в сомнении. — Вы ведь знаете, чем игра отличается от жизни, не так ли? — спросил он с наигранным беспокойством, что вызвало смешки в зале.
Глаза Глории сверкнули.
— Полагаю, я знаю, в чем разница. Но как вы объясните озабоченность ваших родителей? Их слезы, их боль? Они же были настоящие . Или вы будете утверждать, что они разыгрывали перед нами спектакль?
Хороший вопрос. Джейсон посмотрел в очередной раз в зал, где сидели родители. Что они должны были думать, помимо дурацких обвинений?
— Хм… Мне кажется, они считали, что поступают правильно. Но они неправильно понимали происходящее. Их слова, что они не знают меня, что я не их сын, означали только, что они не нашли времени узнать меня. Им было не до меня, не до моих проблем и интересов. Они знали меня по моим оценкам, по тому, что на меня не поступает жалоб. В своих показаниях только что они описывали меня именно так. Но знали ли они, что я за человек? Чем я живу? Кто мои друзья? Есть ли у меня любимая девушка? Чего я хочу, чего боюсь? Был ли я для них живым человеком или только сюжетом в разговорах с коллегами?
При этих словах его мать всхлипнула, а отец взял ее за руку. Джейсон задел их за живое и надеялся, что картинка попадет в камеры вездесущих дронов.
Он смотрел в пространство и говорил, словно сам с собой.
— Я не хочу их обидеть. Я сам виноват, что не старался достучаться до них больше или не начал настаивать на своем раньше, — он перевел взгляд на Глорию. — Но это — личный и семейный вопрос, который должен обсуждаться в семейном кругу, а не на публичных слушаниях. А за то, что это происходит здесь, в этом зале, мы должны благодарить именно вас , — с напором сказал Джейсон. — Но, возвращаясь к вашему вопросу, изменила ли меня игра. Еще раз скажу: да, изменила. Она научила меня умению постоять за себя, бороться за свои интересы, за право быть самим собой. Это всего лишь игра, но она показала мне, что можно не идти на поводу у своих страхов. Она сделала меня лучше, чем я был прежде!