— Ничего интересного, — равнодушно сказал Алексион. — Можно начинать наступление.
Его люди оживились и крепче сжали оружие.
— Ну наконец-то! — выдохнула Эвелин.
Алексион повернулся к ней спиной и обратился к своему войску.
— Мы должны быть готовы к некоторым трудностям! Город живет в темноте, так как населен нежитью, — он посмотрел на Нефилимов. — Для начала мы зажжем над городом несколько световых шаров, чтобы нам не биться впотьмах, не видя противника, — он перевел взгляд на мужчин и женщин в белых одеждах. — Первыми пойдут Исповедники. Вам предстоит атаковать и сжечь городские ворота. Затем вы должны будете вступить в бой с силами обороны города, и я не сомневаюсь, что никакие раны и даже смерть не смогут остановить тех, кто сражается во имя Леди!
Люди в белом молча кивнули: да, во имя Леди они примут любые страдания и выполнят любую задачу.
— Когда защитники города увязнут в бою с Исповедниками, Нефилимы атакуют их, зайдя с другой стороны. Удар в тыл должен быть быстрым и решительным! — вещал Алексион. — Нужно полностью воспользоваться эффектом неожиданности. Но вот что важно — не убивайте безоружных, старайтесь, по возможности, ранить, а не убить противника. Мы пришли за рабами. Убивать следует только тех, кто слишком упрям или глуп, чтобы сдаться.
— Все поняли⁈ — завершил он свою речь.
Бойцы покивали и поворчали в знак согласия.
— Тогда — вперед, и да пребудет с нами свет Леди!
Нефилимы немедленно исчезли в лесу в северном направлении: им предстояло обойти город с тыла. Исповедники же, напротив, вышли на дорогу и, не скрываясь, направились колонной к городу. В их голых руках разгорались огненные шары, разгоняя придорожную тьму.
— А где наше место? — фальшиво-ласково промурчала Эвелин.
— Я считаю, что вам полагается место в первом ряду, — Алексион шаркнул ногой и протянул руку. — Позвольте проводить вас?
Молчаливый Фредерик с неудовольствием следил за его действиями.
— Прошу вас!
Эвелин положила свою руку на его ладонь и улыбнулась на этот раз искренней улыбкой.
Тут Алексион повел себя решительно — притянул ее к себе и крепко обнял обеими руками. Выражение удивления на ее лице доставило ему массу удовольствия, он оттолкнулся от земли и расправил крылья. Мощный взмах золотых крыльев поднял их к вершинам деревьев. Снизу донесся недовольный возглас беспомощного слуги.
Алексион усадил их на крепкую ветку, с которой хорошо был виден город, и продолжал держать одну руку на талии Эвелин — исключительно, как он сказал сам себе, чтобы уберечь ее от падения.
Эвелин нахмурилась, демонстрируя неудовольствие.