И вдруг раздался писк домофона.
– Это, наверное, адвокат, – спохватился Никита, вставая с дивана. – Он должен сегодня заехать.
Я интуитивно схватила сумку и засобиралась домой. Пересечься с адвокатом было чревато. Если он такой опытный, как утверждает Никита, значит, имел дело с разными прохиндеями и может учуять подвох.
– Не буду вам мешать, – сказала я, устремляясь в прихожую.
– Придёшь завтра? – спросил Никита. Он уже успел нажать кнопку домофона и отпереть входную дверь. – Если у тебя будет время.
– Приду. Поработаю с утра и приду в обед, – пообещала я и, нацепив ботинки, выскользнула из квартиры. На прощание я улыбнулась, игриво закусив нижнюю губу: – До встречи!
– До встречи! – мне прилетела ответная улыбка.
Вернувшись домой, я набрала Голикову и сообщила о том, что мы с Никитой помирились.
– А потом мы час с лишним обсуждали мою книгу, – призналась я, доставая из холодильника эклеры, купленные с утра для Ирины. – И в конце он начал рассказывать про своё детство. Кажется, он что-то там натворил.
– То есть, вы потратили всё время на обсуждение вашей книги? – одной фразой Голикова убила мой дружелюбный настрой.
Я откусила пирожное. Эклер оказался пресным и размокшим.
– Я… втиралась к нему в доверие, – неуверенно ответила я, чувствуя волну раздражения, накатившую где-то под грудью. – Завтра мы снова встречаемся.
Повисла напряжённая тишина, выводившая меня из себя. Над чем там раздумывает Голикова? Над тем, как бы поизощрённее меня отчитать?
– Узнайте, что было в детстве, – Ирина наконец подала голос. Голос звучал недовольно. – Раскопайте на Ростова компромат. Может быть, он вешал кошек. Или его насиловал отец. Чтобы всем сразу стало понятно, почему он вырос психопатом.
От столь дикого предположения меня передёрнуло.
– Какая у вас… богатая фантазия.
– И не забывайте о том, – наставительно продолжила Голикова, – что в центре внимания должен быть Ростов, а не вы. Будьте для него плакательной жилеткой. В статье вы, как персонаж, останетесь в тени.
– Жилетка и тень. Поняла, – я положила трубку.
Выбросив эклер в мусорку, я зашла в спальню и повалилась на кровать, почувствовав внезапную усталость.
«Эта Голикова – настоящий дементор, – подумалось мне. – Высасывает всю радость».
– «В центре внимания должен быть Ростов, а не вы», – передразнила я редактора и скорчила гримасу висящей над головой люстре. – Ну это мы ещё посмотрим.
Я недолго злилась. Приятное послевкусие от встречи с Никитой взяло верх над раздражением. Я снова и снова прокручивала в голове наш диалог. То, с каким запалом он обсуждал мою книгу и с каким вниманием меня слушал. Вспоминала его красивое лицо. Следы от побоев нисколько не лишили его привлекательности.