Никита призадумался. Словно пытался что-то вспомнить, и воспоминания явно давались ему с трудом.
– Прости, я был неправ, – извинился он и виновато отвёл глаза в сторону.
Кровь запульсировала в висках с новой силой. Значит, можно вести себя как угодно, а потом ляпнуть пару ничего не значащих слов, и ждать, что всё сойдёт с рук? Так он считает?
– В чём неправ? В том, что не перезвонил? Или в том, что обманул?
Никита пожал плечами и заявил:
– Да во всём. Я жалею, что не позвонил тебе. Если бы можно было всё вернуть назад, я бы позвонил. Ты мне понравилась, и думаю, у нас могло бы что-то получиться. Тогда, в тот раз.
– Ну а что же ты пропал? Если я так понравилась.
Я замерла. На долю секунды мелькнула надежда: вдруг он скажет что-то такое, что оправдает его поступок? Например, у него случились какие-то большие неприятности, а потом ему стало стыдно из-за того, что нарушил слово. Надежда на то, что он не настолько подл, как я привыкла считать.
– Ну понимаешь.. Тогда был такой период... – Никита походил на школьника, который оправдывается перед учителем за прогул. – Тусовки, клубы, суета. Я не был готов к серьёзным отношениям. А ты – умная девушка с глубоким внутренним миром. Я не смог бы дать тебе отношений, которых ты заслуживаешь. Поэтому не позвонил, не нашёл правильных слов, чтобы объяснить всё это лично. Я повёл себя как трус. И мне жаль. Прости.
«Дело не в тебе, дело во мне» – старая как мир отмазка. Мне становилось всё противнее. Если он думает, что я поверю этой отговорке, значит, держит за дурочку. Да, стоило бы подыграть ему и вернуться к теме Леры. Но бокал вина сделал своё дело, и меня понесло.
– Значит, умная девушка с глубоким внутренним миром? Смешно.
– Так это правда, – уверенно ответил Никита и посмотрел мне прямо в глаза. – Ты читала книги. В наше время мало кто читает, народ отупел. И ещё… ты любила классическую музыку… Да! Моцарт, Бетховен. Чайковский. Думаю, книги и любовь к классической музыке уже говорят о многом.
– Я терпеть не могу классическую музыку, и никогда её не слушала, – я глубоко затянулась и выдула дым в его сторону. – Путаешь меня с другой любовницей.
– Значит, остаются книги! – развёл руками Никита. Его невозмутимость доводила до белого каления.
– А по-моему, это значит, что ты врёшь. Ты даже не помнишь, о чём мы общались. Ты - лживое безответственное трепло!
Обозвав его, я с досадой закусила нижнюю губу. Что, если Никита разозлится и выставит меня за дверь? Ох и достанется мне от Голиковой. Ну и ладно. Всё равно шансы на то, что этот скользкий и лицемерный тип в чём-то признается, стремятся к нулю. Зато высказала то, что накипело на душе за столько времени.