Еще до начала дуэли я поняла, что он приготовил какую-то гадость. Эмпатически я ощущала восторженное предвкушение и радостное нетерпение. Что-то вроде: «Наконец-то я отомщу!»
Но что я могла сделать? Только не сдаваться до последнего. Хотя…
Лучше бы я сразу признала поражение. Мне удалось бы сохранить лицо… и не лишиться штанов.
Мерзавец Венечка подловил момент: ткнул меня носом в грязь и сдернул брюки вместе с бельем. Такого вероломства я не ожидала.
Судя по эмоциям зрителей, оглушившим меня до звона в ушах, никто не ожидал столь ошеломительного окончания дуэли. Я не пыталась встать. Я даже пошевелиться боялась!
Венечка воспользовался моей беспомощностью и выкрутил руки за спину, упершись коленом в поясницу. А потом наклонился к уху и шепнул:
— Не дергайся… боярышня Морозова.
Он знал мое настоящее имя!
Стало трудно дышать. Из легких словно выбили воздух.
— Это тебе за разбитый нос, — продолжил Венечка. — За клевету, так и быть, прощаю. Принимаю твои извинения. Именно поэтому ты сейчас лежишь на животе, а не на спине. И скажи своим дружкам, чтобы держались от меня подальше, а то ведь выдам твой секрет.
От такой наглости ко мне вернулся дар речи. Нашел чем испугать!
— Да мне…
— Любопытно? — перебил Венечка. — После ужина, возле старого колодца. Того, что на окраине села. Приходи одна.
— Отпусти, мерзавец!
— Ну вот, а я ведь к тебе по-хорошему, — деланно огорчился он.
Звонко шлепнул меня по голому телу, рывком натянул штаны и крикнул:
— Ярик признал поражение!
Меня трясло, от всего сразу. От вероломства Венечки, от его подлой продуманной мести. От холода и отвращения, потому что полные штаны грязи — это мерзко! От беспомощности и стыда.
Нет, я прибью эту сволочь. Вот только разберусь, что ему известно и, главное, откуда. И прибью. Мозги спалю. Прокляну. Будет козлом всю жизнь бегать!
Со стадиона я опять уходила в гордом одиночестве и с прямой спиной. Но не бродяжить по лесу, а прямиком в душ. И только там сообразила, что не позаботилась ни о чистой одежде, ни о полотенце. При одной мысли о том, что придется надевать мокрое и грязное, меня передернуло.
— Яр! Ярик… — В дверь поскреблись. — Это Матвей. Дверь приоткрой, я одежду принес.
Я всхлипнула от облегчения.
Снаружи меня ждал еще и Сава.
— Какое счастье, что и ты здесь, — пробормотала я.
— Где мне еще быть? — удивился он.
— Боялся, что труп прячешь.
— Чей⁈ А-а… Головина?
— Он хотел, — наябедничал Матвей. — Еле-еле успел остановить.
— Да блин… — тоскливо произнес Сава. — Нет, спасибо, конечно. У меня в глазах потемнело. Яр, если б не Матвей, я б тебя подставил.