— Ты задала неправильный вопрос, Яромила, — сказал Венечка. — Спрашивать надо, почему я тобой заинтересовался.
— И почему? — буркнула я.
— Потому что в морду от тебя получил.
— За дело, — напомнила я.
— Допустим, — неожиданно согласился он. — Но это было не твое дело. Бутурлин не из тех, кто не может постоять за себя.
— Так ты не смог забыть оскорбления? Вызвал бы на дуэль.
— Я и планировал. Но Бутурлин на несколько дней уложил меня в кровать, и от скуки мне стало интересно, откуда ты такой взялся… Ярослав Михайлов.
— Вот-вот, — подсказала я. — Именно это меня и интересует. Как ты узнал?
— Повезло. — Венечка повернулся ко мне и широко улыбнулся. — Удалось заглянуть в твое личное дело.
— Разве это не конфиденциальная информация? — Я остановилась и недоуменно на него уставилась. — Как ты смог?
— Можешь считать, что произошла утечка информации. Я своими секретами делиться не собираюсь.
«Эспер десятого уровня, — пронеслось в голове. — Неужели он…»
— Думай, что угодно, — резко произнес он. — Но сто раз подумай, прежде чем снова в чем-то меня обвинять.
Недоказуемо, верно. Не стоит и пытаться. Если инициирую расследование, привлеку внимание к себе. Ярик Михайлов превратиться в Яромилу Морозову, со всеми вытекающими последствиями.
— И что же ты знаешь? Кроме имени?
— Этого мало? — ухмыльнулся Венечка. — Ты — дочь государственного преступника.
— Допустим, — согласилась я. — Но это не тайна. И я — курсант академии. Дальше что?
— Не знаю, — ответил он. — Я еще не решил.
Я споткнулась, зацепившись ногой за камень. Венечка сделал вид, что не заметил этого.
— Но сейчас ты спросила правильно. Я знаю кое-что, чего не знаешь ты.
— Спрошу проще. Чего ты хочешь?
— Поначалу хотел получить сатисфакцию за разбитый нос. Потом узнал, что ты — девушка, и понял, что справедливой дуэли не получится. Я не дерусь с женщинами.
— Чего⁈ — воскликнула я. — А утром ты что делал?
— Яра… — Он взглянул на меня укоризненно. — Я хоть раз сильно тебя ударил? Легкие касания туловища… Это несерьезно, согласись.
— Издеваешься, — сообразила я.
— Я считаю, это адекватная компенсация за разбитый нос, — сухо произнес Венечка. — И поверь, если бы я хотел, то уже весь лагерь обсуждал бы отсутствие мужских половых признаков у курсанта Михайлова.
— А, то есть, я еще и благодарить тебя должна?
— Необязательно. Я понимаю, что тебе неловко.
— Головин! Я тебя сейчас тресну! Нет, лучше прокляну. И скажу, что так и было. И Ковен меня оправдает! Это ты меня довел, и у меня случился стихийный выброс!
Удивления по поводу моих ведьминских способностей Венечка не выказал. Видимо, и о них существовала запись в моем личном деле.