— Я понял.
Савелий заранее был согласен с тем, что сволочь. Сейчас слова мешали. Ненужные, они снова все осложнили бы.
Если совсем просто, то Яра повела себя, как девушка. И будто сорвало невидимый предохранитель, запрещающий обнимать и целовать ее, утешая. Не путаясь в понятиях, не ненавидя себя за жестокость, не наказывая за грубость.
Яра быстро оттаяла. И все же потребовала объяснений.
— Ты очень хорошо изображаешь мужчину, — сказал Савелий. — Я смотрю на тебя и вижу Ярика. Я понимаю, что это ты, и что так надо, но люблю Яру. А веду себя так, будто ты Ярик. Это правильно. И это больно, потому что я знаю, что ты Яра. Я никак не могу уравновесить свои чувства.
— Бедный, — вздохнула Яра. — Вот мы вроде бы и говорили об этом, но я тоже поняла только сейчас.
— Я справлюсь. — Савелий поцеловал ее в макушку. — Ты сама принимаешь решения. Делай то, что лучше для тебя.
— Потерпишь еще немного? — спросила она. — Я хочу посмотреть, что из этого получится. Смогу ли я учиться, как парень. И сколько продержусь.
— Сколько нужно, — ответил он. — Без проблем. Только, пожалуйста, постарайся без нарушений. И Головина не прибей на дуэли. Очень тебя прошу. Все же Александр Иванович уже не глава управления, ему будет тяжелее разгребать твои косяки.
— Так еще Разумовский есть, — хихикнула Яра.
Сердце болезненно сжалось. Как всегда, когда Яра произносила имя князя.
— Я шучу, — поспешно добавила она. — Если честно, я до сих пор не уверена, что ему можно доверять. Он мягко стелет, но…
— С эспером его уровня нужно быть осторожным, — сказал Савелий. — Ты справишься. В конце концов, ты еще и ведьма десятого уровня, а он только эспер.
— Думаешь?
— Уверен.
Они провели бы вечность в объятиях друг друга, но оставлять Матвея и Мишку на ночь под дождем было бы слишком жестоко.
— А куда это вы собрались? — строго спросил курсант Михайлов ранним утром следующего дня.
Савелий и Матвей переглянулись, словно дети, которых застукали за кражей конфет.
— Ярик, ну ты это… совесть поимей, — сказал Матвей.
— Вот-вот, — добавил Савелий.
— Там все равно весь лагерь соберется, — примирительно сказал Мишка. — Яр, забей. Может, и не будет никакой дуэли. Ты же извинения принес.
— Головин их не принял, — отрезал Ярик. — Черт, опять позориться на публике…
— Чего это позориться? — вскинулся Савелий.
— То есть, по-твоему, я хорошо дерусь кулаками? — ехидно поинтересовался Ярик.
Увы, но Венечка Головин, чтоб ему пусто было, выбрал рукопашный бой до первой крови или до обездвиживания соперника. И никакой магии. И, не дай Бог, ментального воздействия.