— Ограбил медпункт? — небрежно поинтересовалась я.
— Донеси, — процедил Степан сквозь зубы.
Нет смысла спрашивать, почему он не обратился за медицинской помощью к преподавателям. Почему не попросил кого-нибудь из курсантов добыть мазь или снять боль… Тут и без эмпатии все ясно. Уверена, что кто-нибудь из его приятелей не отказался бы обработать ушиб, но Степан и этого не хотел. Он испытывал стыд. Не жгучий, захлестывающий и испепеляющий изнутри, но тот, что заставляет усомниться в собственной непогрешимости. Я еще вчера поняла, а сейчас окончательно убедилась, что Степан подбрасывал мышей не со зла, а по глупости. Как это бывает… не подумал о последствиях. И навряд ли он один в этом виноват. Никто его не остановил, наоборот, поддержали.
— Покажи, — попросила я.
— Иди, куда шел, — огрызнулся Степан.
— Не глупи. Я уже здесь, и могу помочь. Тебе же трудно обработать… Что у тебя там?
Я старалась говорить дружелюбно, но безразлично.
— Да я, вообще, в этом… — Степан кивнул на аптечку. — Не разбираюсь.
— Тем более. Показывай. А то вернусь в лагерь и старшим все расскажу.
Степан сник, но освободил руку от рукава рубашки. А я чуть не вскрикнула, увидев его плечо.
— Степа, ты дебил⁈ — вырвалось у меня. — Заражение крови хочешь получить? В лучшем случае, останется шрам, в худшем…
— Не хочешь помочь, проваливай, — отрезал Степан, натягивая рубашку обратно.
— Не смей! — по-девичьи взвизгнула я, увидев, что грязная ткань вновь касается раны.
Удар ремня пришелся на ожог, что оставил огненный хлыст. Обожженные ткани с гематомой. Лопнувшие волдыри, сочащиеся кровью. Это даже пахло страшно — паленой кожей и сладким металлом.
Степан в замешательстве замер, и я воспользовалась паузой, сбросила на рану обезболивающее плетение.
— Так уж получилось, Степа, что я разбираюсь в целительстве, — сказала я сердито, освобождая его руку от одежды. — Так что сиди и не рыпайся, если к врачу идти не хочешь.
После обезболивания я собиралась очистить рану, продезинфицировать и наложить повязку с заживляющей мазью из аптечки. А дальше пусть делает, что хочет. Если не дурак, то в город отпросится на денек. Но что-то пошло не так. Позже я поняла, что увлеклась. Все же анатомию и физиологию я учила на совесть. И силушкой боги не обидели.
Очищая ткани от умерших клеток, я перешла на макро-зрение. Удаляя клетку, восстанавливала ее в живом состоянии. Осмелела, и запустила ускоренный процесс регенерации. Организм, между прочим, сам знает, какой объем тканей ему надо восстановить. Врач стимулирует обычные физиологические механизмы, следит за восстановлением, делится энергией.