Прилетели в Шереметьево ночью, пока получали багаж, пока таможню прошли уже рассвело. Мне можно было никуда и не уезжать, ведь у меня рейс на Красноярск через десять часов. Но охота и по Москве погулять, тем более, деньги у меня есть, рубли в смысле. Нас собрали перед расставанием и поблагодарили за отлично проведенное мероприятие, пообещав дать отзывы на нас только в самом лучшем виде. Ребята обменивались телефонами и адресами, а я не стал. Разбежимся и не встретимся ведь больше. Хотя затиховаться не вышло, подошла гимнастка и скромно попросила мой адрес в Красноярске. Дал, пришлось брать и её, оказалась коренная москвичка, уже сто лет они живут в Москве! Как будто это о чём-то мне должно говорить.
Виктор Николаевич отдал мне моё спиртное, ещё и журнальчик предложил, мол, на, Анатолий, порнушку. Я с гневом отказался.
Оставшись один, первым делом иду в отделение связи, дать телеграмму бабуле и отцу. На знаках не экономлю, вышло аж на восемь рублей, по двадцать копеек за слово, это срочная, а простая шла по пять, но мне для спокойствия бабули не жалко, а батя? А батя и так в меня верит, родная же кровь, чё со мной будет? Отдаю сумки в камеру хранения багажа, так как в автоматических камерах нет свободных ячеек. Сажусь на автобус и еду в Москву, замечая, что некоторые пассажиры странно на меня смотрят! Почти все что-то читают, примета этого времени — читают в транспорте, газеты, журналы, книги, учебники. Сейчас мы реально самая читающая страна в мире. Приглядевшись, замечаю странную закономерность, на меня смотрят только те, кто читает газеты. Причем «Комсомольскую правду»! Стараюсь уловить, какая в этом связь, но из-за тесноты заглянуть никому за плечо не удаётся, лишь по прибытию к станции метро я увидел свое фото в газете и неразборчивые текст! Бегу к ларьку и прошу «Комсомолку».
— Нет уже, — бубнит старушка и мне приходится искать ещё ларёк, хорошо хоть сейчас это нетрудно! Наконец покупаю газету и читаю заголовок над моим фото с последнего доклада, где я отвечал на нападки империалистов.
«Советский комсомолец потребовал извинений от США за расистское издевательство над их гражданами японской национальности».
И сама статья!
«Также он потребовал признать неправомерным нанесение ядерного удара по мирному населению Японии! Американская журналистка с телевидения „Балтимора“ Опра Уинфри была вынуждена бежать от вопросов…»
«Кто? Я потребовал? Кто бежала? Это была сама Опра»? — завертелись мысли у меня в голове. — «Вот засветился, так засветился я».
Неожиданная слава сбила меня с настроя прогуляться по Москве, я ещё и к девочкам хотел заехать, подарки подарить, чулки те же. Ведь с Индией я их подставил. Разумеется, признаваться я не планировал, но как-то загладить вину хотел. А вот сейчас нет настроения. Ещё и, кажется, что на меня все смотрят. Хоть и будний день, а народу на улицах мало, час пик уже прошёл. Бездумно гуляю по городу, забрел черт-те куда. Проголодался, зашёл в кулинарию, выпил горячего какао, перекусил эклером. В помещении было тепло, но я не раздевался, только шапку снял. Слышу, шушукаются сзади, вроде как про меня. Обернулся и вижу парня с девушкой ещё комсомольского возраста. На столике у них газета с моим фото.