— Всё, всё, сдаюсь, — запыхтел Петька, извивавшийся на кровати, пытаясь освободиться от захвата.
— Вы чего это делаете? — изумился Игорь Леонидович, зайдя к нам в комнату.
С языка чуть не сорвалось, мол, стучаться надо.
— Учу Петьку борьбе, — честно сказал я.
— Да брось, ты ему голову оторвёшь же! — попросил тренер.
— Она ему всё равно без надобности, раз думать ей не хочет, — сказал я, отпуская красномордого Петруху.
— Так вы тут конфликты на ровном месте не разводите. Ясно я сказал? Руки пожали друг другу! — скомандовал понявший всё опытный педагог и по совместительству единственный тренер, чей боец будет биться в финале.
— О-у-э-э, — сказал Петя, сдуру протянув мне свою ладонь.
«А сила в руках у меня папина», — отметил про себя я, сжимая ладонь соседа.
— Ты знаешь, кто твой соперник завтра? — спросил Игорь Леонидович, не обращая внимания на моего оппонента.
— Из Чечни кто-то, — сказал я.
— Надо же, поинтересовался! — проворчал мой тренер. — Я думал, ты ушёл сразу. И знаешь, что мне не понравилось в его бою?
— Судьи были за него? — спросил я.
— Смотрел бой? А откуда? Я тебя не видел? — удивился тренер. — Хотя неважно, да, он, по моему мнению, проиграл бой.
— Игорь Леонидович, так это же для нас хорошо, что сильный боксёр выбыл, остался более слабый соперник, — неожиданно сказал Петька, высказав первую умную мысль за всё время нашего знакомства.
— Ну, если с этой точки зрения рассмотреть, — протянул наставник. — Ладно, ужинай и спать раньше ложись, а вы, ребята, не мешайте ему, он завтра за весь край будет биться!
«Не только за край, ещё и за область и за первого секретаря Ростовского обкома КПСС» — додумал я про себя концовку.
Автобус утром привез нас в спорткомплекс, поехала вся команда, включая спортсменов. В добровольно-приказном порядке. Тот же Петька лучше бы поспал, по его словам. Сдаем верхнюю одежку в гардеробе и идём в раздевалку. Путь туда самый близкий из фойе был через зал, где уже стоял помост с канатами. Первое, что я увидел, зайдя в зал, это было интервью, его журналистка с телевизионщиками брала у какого-то могучего мужика, очень похожего на отца со спины.
«Так это и есть он!» — понял я, когда мужик развернулся ко мне лицом.
Увиденное меня так поразило, что я открыл рот от удивления. Батя особым красноречием никогда не отличался, поэтому, заметив меня, он тоже ничего внятного не произнёс, просто тыкал в мою сторону лапищей и мычал.
— Что? Вы хотите сами на ринг? Вы проголодались? Фонарь вам в лицо светит? Коля, убери свет, — расстраивалась корреспондентка, пытаясь понять мычание бати.