— Толя, а что будет теперь? — вдруг спросила Оксанка.
— Аркаше лет пять дадут, тебе и другим, кто покупал у него — по году. Через три года Аркашу по УДО выпустят за примерное поведение, он приедет и зарежет тебя, — несу полный бред я.
— А что делать? — в голосе Оксанки появились слезливые ноты.
— Идти и признаться Олегу Павловичу. Прямо вдвоём идти вам. Пока он в милицию бумаги не отдал ваши.
— Расскажи, как узнал! — теребит меня за рукав сестра Оксаны.
Смотрю на неё — симпатичная.
— Если скажу, поцелуешь?
Та с возмущением посмотрела на меня, но предложение не отвергла, задумалась.
— Давай завтра расскажем, а то Наташка на автобус опоздает, — возвращает нас в деловое русло анонимщица.
— Я такси ей закажу, — обещаю я.
— Врешь, какое такси, — фыркает Наташка.
— Это Штыба, закажет, если обещал, идём признаваться, — решилась Оксана, взятая мною на понт.
В общаге нам повезло — Олег Павлович был на месте. Я зашёл первым, а девушки остались в приёмной.
— Нашёл я анонимщиц! Стоят в приёмной, ждут, — радостно сообщаю я.
— Не может быть! Зови! И домой поеду, жена уже звонила два раза, — говорит Палыч.
— Заходим обе! Да куда вы в одежде! Раздевайтесь! — командую я.
От моей команды «раздевайтесь» Оксанка быстро скинула пальто, а Наташка вдруг покраснела! Вот это фантазия у неё. А мне ход её мыслей нравится!
Меня не звали, я и не пошёл вместе с ними. Жду. Олегу Павловичу хватило пяти минут на вставления мозгов в пустые головы, а может он торопился уезжать. Вышли обе зарёванные. Класс! Это как же надо ругать, чтобы они сразу рыдать начали? И криков слышно не было. Да и не сильно запугаешь ту же Оксанку криком. Сама орать горазда.
— Толя, я сам отвезу эту помощницу, не надо такси, — говорит мне директор, уже одетый.
— Понял, — отвечаю я.
— Через три минуты жду тебя на улице! — обращается он к сестре Оксанки.
Выходим из приёмной, Палыч закрывает её и сдаёт ключ на вахту, сам идет, очевидно, прогревать машину.
— Толя, скажи, как узнал, а? — пристаёт девица.
— А поцелуй? — лениво спрашиваю я.
— Ты что! Мы с тобой даже не знакомы! — твердо говорит девушка.
— Так как тебя, говоришь, зовут? — спрашиваю я, и видя, что она мнётся, смилостивился над жертвой, — Ты слова употребляешь специфические и в анонимке и в жизни.
— Да? Какие? — удивляется та.
— Похотливо, например! — поясняю я.
— А! Учту! — бормочет она.
— Нет, ты посмотри какая! Что ты учтёшь? Опять собралась анонимки писать, только уже умнее? — грозно спрашиваю я.
— Ой! Не так выразилась! А ты не такой тупой, как сестра говорила, — внезапно сказала она, и, поцеловав меня в щеку, убежала к машине.