— Ах, Ира! Это другое дело, — решил поиздеваться я.
— Я для тебя покупаю пять пар любых этих изделий, а ты отказываешь Ирине, — вдруг предложил Филипп, сделав мой прикол не смешным. — Вам же мало денег выделяют на подарки, — сказал Филипп.
— Не надо, камрад! — печально отказался я от возможности на халяву, а вернее, с помощью шантажа, получить материальные ценности. — У меня не такие притязательные подружки, а брать за эту пустяковую услугу вознаграждение мне моя совесть не позволяет!
— Комсомольская? — воодушевился почему-то немец.
— И она тоже, — кивнул ему я.
Ира и в самом деле подкатила ко мне с просьбой о массаже, мотивируя это тем, что ей ещё надо купить подарок бабушке и тратиться на себя она не может. Хотя сегодня купила духи двух сортов. Тоже думаю не себе, а бабуле. Блин, и мне надо бабуле чего купить, и бате. Ну, бате, ладно, я знаю что взять, попрошу кого из соседей — пусть купят бутылку настойки какой-нибудь.
— Массаж стоит сорок форинтов за двадцать минут! — трагически сказала она, давя на жалость и тряся меня за руку, чуть не отрывая это орудие производства.
— Нет, не могу, ты девушка красивая, а вдруг я тобой увлекусь, я ведь и не любил никого никогда. Оно тебе надо?
— А Марта? — пискнула Ира. — Ей ты сделал и не боялся!
— Какая ещё Марта! Ты в сто раз красивее, поэтому и отказываю, — сказал почти то, что думал, я. — Был бы я постарше, отбил бы тебя у Филиппа!
— И Филипп так говорит, мол, я красивее, не поймёшь вас парней, — задумчиво сказала Ира и ушла, и совсем не недовольная, а скорее польщённая.
Чё я бабам лапши на уши не навешаю? Опыт не пропить. «А что вот с приглашением полячки делать?» — размышлял я, по пути в гостиницу. Хорошо, что с ней мы ехали на разных автобусах, а я всё не мог принять решение, подкатить к ней или нет?
Сегодня последний наш день в Венгрии, и для меня он очень ответственный, ведь Москва дала добро на мой доклад на итоговом собрании. К полячке я не пошёл. Не струсил, просто решил поберечься. Большой зал забит битком, помимо участников есть и пресса, причем её достаточно много. Начинается всё очень вяло, выступает индийский товарищ, который рассказывает про «движение неприсоединения». Председатель там как раз индиец, член национального конгресса Индии — Заил Сингх. По регламенту нашего сегодняшнего мероприятия отводится на выступление каждого участника пятнадцать минут и пятнадцать на вопросы. Вопросы возникли только у китайского товарища, но это неудивительно, учитывая их соперничество. Могли быть вопросы у пакистанцев, но эта страна на нашем съезде не представлена. Потом выступал палестинец, и тут вопросы были острее и в регламент он не уложился даже. Я шел третьим, и от меня требовалось рассказать о мирном будущем страны, выбравшей путь социализма. Это я про Афганистан сейчас. Я теперь понял, отчего убрали предисловие про Амина — это ведь сверженный и убитый политик впервые объявил, что Афганистан пойдёт по социалистическому пути развития. Выступать мне предложили на русском языке или на английском. Этот вопрос тоже был обговорён в Москве, и у меня задание — выступать на языке вероятного противника. Шеф лично проверил моё знание и остался доволен. Выступил я пламенно, и мне показалось, что лучше индийца и палестинца, которые тоже выбрали английский язык. Впрочем, для Индии, в частности, это не удивительно. А вот на вопросах начались сюрпризы. Нет, не от нетраханной полячки, меня стали пытать корреспонденты, причём из США! Тут были от них представители из «коммунистической лиги молодёжи», нормальные ребята, а вот акул пера никто не ждал и не готовился. Лично я и подумать не мог, что венгры пустят штатовцев. Не зря Венгрию называли самым «весёлым бараком соцлагеря», взяли и пустили. А я сейчас размышляю, как бы ответить на вопрос про крымских татар и чеченцев? Вот с какого перепугу эта красивая, молодая, полноватая негритянка спросила меня об этом?