Филипп бережно взял подарок.
— У меня отец собирает старинные музыкальные инструменты из разных стран, — тихо сказал он. — Можно я ему передарю?
— Твоя вещь! Владей! С днём рожденья тебя! Двадцать один тебе? — улыбаюсь я.
В честь праздника я решаю потратить ценные ресурсы, а именно, сделать десяток фото. Для начала снимаю всех вместе, немцев и нас, мы скорешились-таки, причём не только именинник с Иркой, а ещё и наше руководство. Потом отдельно фотаю Филиппа и Ирку, надо же им показать родителям фото друг друга, но об этом и не подумали — дети, чо. Ирка пыталась сначала изобразить роковую красотку, но я эту дурь быстро пресёк. Она не друзьям Филиппа должна понравиться, а родителям. То есть предстать скромной девушкой, я даже косметику заставил смыть. Получилось такое домашнее создание, причём, по причине насилия над ней после удаления косметики, Ирина сидела, даже не улыбаясь. Такая милота вышла, даже позавидовал немцу! Пришлось заряжать второй десяток пластинок. Иначе всем бы не хватило общих фото. Шесть немцев, восемь нас, два фото молодых, два фото Марты для моих самцов-соседей. Вот Марту я не ограничивал в сексуальности, и, если честно, я бы её ещё поснимал в отдельной, приватной, фотосессии. Два кадра остались в фотике, и ещё десяток про запас. Жаль вчера не вспомнил про выменянный фотик, когда мы возлагали цветы к памятнику красноармейца на горе Геллерта. Бабуле бы понравилось. На горе ещё стояла статуя свободы работы Штробля, но мы её осмотрели только издалека.
Объявили свободное время до восьми, потом выезжаем в аэропорт.
В зале осталось всего несколько человек, руководители делегации ушли к себе, Марта со свитой рванула по магазинам, Ирка бы с удовольствием составила им компанию, но не может по политическим мотивам. Шучу. Не по политическим, по личным — как ей жениха бросить? Ещё с нами сидела страшненькая подружка Марты и не менее страшненькая, но фигуристая Леночка-гимнастка. Запала что ли на меня, смотрит, почти не отрываясь.
— Ладно, я к себе, душ приму и, может, в город схожу, остатки денег потрачу, — сообщил я и отправился в номер.
Только я намылился, стук в дверь. Быстро смываю с себя пену, и, чертыхаясь, выхожу из душа.
— Ну кто там? — спрашиваю, не открывая, стараясь запрыгнуть в трусы, а потом и в шорты.
— Это я, Толик, — слышу голос Филиппа.
— Толик — это я! — возражаю недовольно я, всё же открывая дверь.
В комнату заходит Филипп с пакетом.
— Это тебе подарок за помощь с Ириной, — он протягивает пакет.
В обалдении вываливаю его содержимое на кровать: