— Ты молодец! — сжала мою руку Леночка, маленькая, шустрая и некрасивая, но попала она к нам в делегацию заслуженно — спортсменка, вроде как гимнастка, и, судя по хрупким плечикам, «художница».
— Сам в шоке, — довольно говорю я и, включая дурака, добавляю. — И главное, чего они про этот эпизод в своей истории вспомнили? Хотя я их понимаю в чём-то, время было жестокое, и так устроен был весь мир. Я вот про британскую политику в отношении Индии много могу чего вспомнить.
Леночка смотрит на меня одновременно и с жалостью и с восхищением.
— Молодец, Анатолий, — жмут мне руку посольский и Николаевич.
— Ловко ты стрелки перевёл, она, значит, про татар спросила, а ты их в своё дерьмо ткнул, — добавил посольский, седоватый полный мужчина лет уже за шестьдесят, но молодящийся.
— Я про татар не слышал, а про японцев мне дядя Серёжа рассказывал.
— Что за дядя Серёжа, — заинтересовался вдруг Николаевич.
Наверное, моя информированность вызывала вопросы. Нет, те или иные факты встречались в нашей прессе, но разрозненно, а я целиком по проблеме ответил.
— Дядя Серёжа Поколено — бабушкин сослуживиц, умер года три назад, к сожалению, так он общался с американцами в сорок пятом в Германии, те ему рассказали об этом, а он — мне. Стало интересно, полистал подшивки газет в нашей библиотеке школьной, в «Правде» в прошлом году про расизм была статья, там и про японцев было. Кто ж знал, что она не про них?
Такой дядька был, и бабуля его привечала у нас. Балагур и весельчак, одна фамилия чего стоит? Рассказывал много чего, что не было в прессе, и про войну тоже. И статья в «Правде», была, я читал ещё в прошлой жизни, школьником готовясь к политинформации, думаю и в этой она вышла в 84-м. Нет, информации в разы больше у меня было, и годы всех событий я помнил хорошо, но рассказать, не залегендировав источники знания, не хочу.
— Сергей Сергеевич Поколено, полковник, знавал я его, — вдруг как-то сразу постарел посольский. — Умер, значит, мало нас остаётся.
Посольский ушёл, я думаю, сегодня помянет неожиданного общего знакомого, а мы поехали собираться в гостиницу. В гостинице был накрыт стол, вернее, столы. Стояли торты, коробки с пирожными, соки, даже шампанское.
«Это в честь отъезда»? — изумился я про себя.
А нет, это у Филиппа сегодня днюха! Вот наш немецкий друг и расстарался. Черт, и подарить-то нечего, досадую я. Сувениров я накупил, но их и он сам тут мог купить. Тут я вспомнил про подарок от казаха, музыкальный инструмент. Там и коробка красивая, и вещь старинная, и это, как его — эксклюзив!