— Вообще, надеюсь хорошо всё будет, мы с Николаем Сергеевичем знакомы ещё с лета, он к нам в стройотряд приезжал, даже дискотеку разрешил для нас сделать, — сказал я, глядя на Кима, предлагая не валить друг друга. — И кроме Венгрии у нас был ещё комсомольский форум в начале года, там меня рекомендовали на молодёжный фестиваль летом и знаком наградили, вот, на лацкане!
— Заметил, молодец и там справился. Так что решим тогда так — два дня тебе на физику, Николай Сергеевич, ты вроде физик, помоги, если надо, — не глядя на директора, сказал Олег Семенович. — И давай на субботу соберём актив, хотя бы городской, раз перед краевым не можешь, часиков в двенадцать. Ну и здесь, что ли, собрание проведите. Ну да что мне вас учить, вы сами грамотные.
— И что это было? Мог бы и рассказать о статье хотя бы, а не лезть в бочку, — попенял мне директор, когда мы остались одни?
— В какой момент это я мог сделать? Мы с вами виделись один раз, и вы меня отправили, не поговорив, — резонно заметил я. — У меня, кстати, вопрос тоже есть — зачем вы учительницу английского заставляете мне оценки снижать? И вот только бред про мои ошибки не надо повторять, я лучше её говорю, и в Венгрии, кстати, помогал нашей делегации с переводом и с английского и с немецкого.
— За это сейчас извиняюсь, хотел посмотреть, как ты будешь действовать, такой психологический трюк, — легко оправдался опытный директор.
— На своих детях ставь психологические эксперименты, тоже мне, доктор нашёлся, — не сдержавшись, резко ответил я.
— Давай, хамить не будешь? Это некрасиво, как минимум, ведь я старше тебя, и неконструктивно, ведь я — директор школы. Что ж ты за человек такой, неуживчивый?
— Оно мне надо, хамить? Ты чего на меня взъелся? Я тебе что, мозоль оттоптал любимую? — по-прежнему «тыкаю» ему я.
— Рассказали мне про твои «художества», про то, как ты обманом поехал на конференцию, присвоив чужие заслуги, как дрался не один раз…
— Что я присвоил? Ну, Па-а-ашка, ну мудак! — злюсь я. — А у кого-нибудь нейтрального ты мог спросить? У Олега Павловича того же. Как это можно присвоить? Он сам постоянно подставлял меня, например, не сказал, что будет краевая конференция, где от меня ждут доклад, или заставлял свою любовницу, воспитательницу из новых, Ольгу Олеговну, шпионить за мной, рассказывая ей служебную и секретную информацию про мою будущую поездку в Москву, и не только.
— Какая любовница? Да, много мне комсорг ваш рассказал, кое-что вот вахтёр сегодня, ты же его послал! Да и с моральным обликом у тебя…
— Что ж ты молчал, когда разговор про Лукарь зашёл? — окончательно разозлился я. — Сказал бы Шеину, мол, гнать эту вашу знакомую надо! Шуры-муры крутит с комсомольцем Штыбой.