Едем на мероприятие, сегодня — первое собрание. Я в козырном бабушкином свитере с оленями — зато тепло! Джинсы и курточка, ах да, ещё кроссы надел. Выгляжу малолеткой, остальные косятся на меня и улыбаются. Меня это ни капли не колышет. В большом просторном зале на проспекте Молодежи уже собрались делегаты. Примерно человек четыреста-пятьсот! Разных оттенков кожи, даже краснокожий есть! Не вру!
— Карашо! Сколько часы? — спросил меня мой сосед, натуральный индеец, едва мы вошли в зал и сели на свои места.
— Twoandahalfhourslocaltime, — отвечаю ему, поглядев на часы (два с половиной часа по местному времени).
— Неет, хау мени? Чендж? — трясёт головой сосед.
Он купить хочет, что ли? А оно мне надо?
— Анатолий Штыба! Советский Союз! — тяну руку парню в приветствии.
— Casa de la Juventuddel Paraguay, Агустин, — представляется индеец, и требовательно трогает мои часы, тут же поправляется, представившись по-английски: — House of the Youth of Paraguay (Дом Молодёжи Парагвая).
Часы хочет! Смотрю на него внимательно, безусый паренёк, почти чистокровный индеец, одет в жилетку с золочёными пуговицами. Вряд ли они золотые, но как блестят. Часы…Часы у меня козырные, у меня их даже двое с собой, одни простые покупные, брал ещё перед школой в Ростове — марки «Слава» за двадцать один рубль на семнадцати рубиновых камнях и крутые подарочные с первенства города по боксу — «Полярные» с циферблатом на двадцать четыре часа, морозоустойчивые, прозрачные сзади, механизм виден. Я узнавал, стоят они прилично, и в продаже их нет. Сейчас именно они у меня на руке. Кстати, фотоаппарат ФЭД, который я тоже получил за турнир, я взял с собой с целью поменять на что-нибудь. Часы тоже можно сменять, но торговаться у всех на виду — увольте!
— Ноу! — отрезаю категорично я, и смотрю папиным взглядом, исподлобья.
Агустин как-то сразу теряется. Начинается мероприятие, и я понимаю полезность наших сопровождающих, речи-то на английском и венгерском. И если инглиш я понимаю хорошо, несмотря на чудовищное произношение некоторых выступающих, то по-венгерски понимаю лишь некоторые слова, например, толмачь — это явно переводчик. Но нам переводят, как и другим, от этого гул в зале стоит неимоверный. Утром на завтраке я тоже прекрасно понял слова: трапеза, гуляш и лечо.
По проходу идут красивые девчонки с буклетами. Нам раздают программки на венгерском, поэтому и непонятные пока для нас.
— Всего прибыли делегации из семидесяти семи стран, четыреста сорок человек, — переводит с венгерского Катерина Константиновна, наша женская составляющая руководства.