Приехали в аэропорт рано, до вылета ещё часа два, вылет в двадцать три по местному. Мелочь, оставшаяся только у меня, нам всем пришлась кстати — туалеты действительно платные. Остальные потратили свои форинты под ноль, а у меня ещё тридцать пять форинтов на остатке. Иду по зданию аэропорта, решая, куда их потратить. Вижу «швепс» продают, его и в других местах продавали, но у него как бы сказать… имиджа нет. Советским за счастье «пепси-кола» и «кока-кола», «швепс» никто не покупал, да и я не люблю его. Но у меня есть джин! Вернее джин и бальзам у Виктора Николаевича на хранении, боюсь, тормознут меня с бутылками на таможне, а шефу не в падлу для меня пронести, он ко мне симпатией проникся, причём возможно и из-за изделия японской полиграфической промышленности. Не выкинул его, листает украдкой. Короче, купил я «швепс» этот, четыре бутылочки, и магнитик с изображением Будапешта. Осталось совсем мелочь, ну уже и не нужно, объявили посадку на наш рейс.
В самолёте мне не повезло, со мной летели два дяди с задницами по полтора кресла каждый, причём, оба важные по самое не хочу. И соответсвенно, смотревшие на меня с недовольством. Как посмел сидеть рядом? Я сидел посередине, и сразу грамотно вдавился в спинку кресла, выставив локти, прижатые к спинке, по сторонам. Две рыхлых глыбы сначал не поняли, что им давит так в бока, а потом синхронно посмотрели на меня и потребовали убрать руки.
— Можно я с краю сяду? — предложил я.
— Ну-ка руки убрал! Ты кто такой! — рассвирепел тот, кому я предложил поменяться местами.
«Не поменяется», — грустно подумал я, и закрыл глаза, якобы сплю.
— Можно этого хама пересадить от нас? — громко спросил тот, что сидел у окна у проходившей мимо стюардессы, чем некстати для себя привлёк внимание Виктора Николаевича.
— Анатолий, что тут происходит? — услышал я его голос, и нехотя открыл глаза.
— Не знаю, я сплю, — отвечаю шефу, укоризненно глядя на него, мол, сам не видишь что ли?
— Пусть локти уберёт, — пропыхтел толстяк с краю.
— Я своё место занимаю, и локти у меня за спинку не выпирают, — констатирую очевидный факт я.
— Вы мужчины сядьте скромнее, а вообще, худеть вам надо, — сказал вдруг шеф.
«Бухнул уже опять, что ли»? — подумал я.
— Ты кто? — зло спросил у него крайний, документы покажи!
Николаевич хмыкнул и достал корочки. КГБ СССР! Подполковник Муратов, успел прочесть я. И толстяки тоже, по крайней мере, они сразу припухли, наверное, рыло у них в пуху, не хотят с конторой ссориться. А шеф какой жук, сам из КГБ и молчал! А я ему журнал отдал ещё и алкашку! Вот я доверчивая душа! Думал, раз бухает на работе, значит свой!