— Двести двадцать! — нет с собой больше, а ты, я слышал, улетаешь, — продолжал он, глядя на продавщицу.
Та наконец отложила тетрадь, и величавым линкором двигалась в нашу сторону.
— Время ещё до вылета есть, может, есть на что поменять? — спросил я.
— Цветомузыка есть, игровая приставка «Видеоспорт-3», надо? — сказал стиляга и начал делать заказ.
— Давай, — решаюсь я. — И то и то!
— Хм, смотри, цветомузыка стоит сто сорок пять рублей, год назад брал, это госцена, а «Видеоспорт» стоит девяносто шесть, тоже прошлый год и тоже госцена. Итого, если с рук брать, рублей триста! — поясняет парень, ожидая пока нам нальют какао.
— Минус износ за год, процентов двадцать, — торгуюсь я.
— Пусть так, двести пятьдесят оно стоит, а износа почти нет, это подарки мои, родные на двадцатилетие надарили. Твой «полароид» стоит сто пятьдесят, плюс семьдесят кассета, минус износ, итого не хватает тебе на обмен! Добивай полтинник, и обменяемся, а я тебя ещё и в аэропорт отвезу! — уговаривает меня коммерсант. — Мне очень надо, обещал подружке подарок сделать на днюху, а меня кинули с фотиком, а тут ты.
Фарцовщик он, что ли? Так цены знает хорошо. И как везти это всё? Багаж возьму потом, конечно, но разбиться ценные вещи могут. Как бы упаковать всё?
— Согласен! — решаюсь я.
— Лизон! Толяныч к нам в гости едет, твои рисунки смотреть, я уговорил, — врёт парень.
— Игорь, ну зачем ты сказал! Я не люблю лишнего внимания! — первый раз за всё время деваха сказала умную вещь.
Лизон, несмотря на свои сетования насчёт лишнего веса, бодро впилась зубами ещё в одно пирожное, показав подлинное счастье сладкоежки на своём личике, и сразу от этих простых человеческих эмоций стала симпатичнее.
Парочка студентов МГИМО! Я, оказывается, забрёл в его окрестности, была на колёсах. Не пафосная «волга», а обычный «четыреста двенадцатый», но внутри всё было очень кошерно. Правильно, как я привык. Чехлы — кожа, сзади на спинке — массажёр, магнитола, и вообще, машина блестела. Цвет только подкачал, красный.
— Цвет мне не нравится, а так ездить можно, — довольно сказала Лизон, усаживаясь на место штурмана, оставляя мне заднее сиденье.
Игорь недовольно поморщился, видно тема заезженная и больная.
— Что бы ты, Лиза, понимала, красный цвет — самый безопасный у машины, они реже попадают в аварии, — заступился за машину я.
— Это потому что их мало, — уверенно и с обычным апломбом заявила Лиза. — Красная — бе-е-е!
— Речь идёт о пропорциях, допустим, красная машина попадает в аварию одна из сотни, а любого другого цвета в несколько раз чаще. Красный цвет и для встречных машин непривычен, водители невольно настораживаются и едут аккуратнее, — поясняю я.