— Бляха-муха, Василий! — Леонид вспыхнул, его лицо покраснело от обиды и злости. — Я что, на дебила похож⁈ Или мы все трое — законченные дебилы⁈

Говорить этим здоровенным мужикам, что таки да, в данной ситуации они выглядели именно так, я не стал. Сглотнул ком в горле и повторил:

— Значит, точно не выходили? Никто? Дверь не открывалась?

— Подождите! — Аня, до сих пор молча осматривавшая комнату, резко прервала нас. Ее взгляд был острым, аналитическим. — На улице снег. Несильный, но идет. Если он каким-то чудом вышел из сторожки, должны остаться свежие следы. Надо проверить. Сейчас же, пока не замело!

Мы все четверо, не сговариваясь, ринулись обратно на улицу, оставив Володю и Ивана в растерянности у порога.

Вышли, встали полукругом перед дверью сторожки, вглядываясь в снежную пелену. Но нет. Видны были только наши свежие следы: беспорядочная цепочка от самолета и обратно, да пара старых тропинок к ангару и туалету. Ни одного нового, ведущего от сторожки. Ни одного!

— Значит… он действительно не выходил… — прошептал я, ощущая, как по спине ползут мурашки.

— А я тебе что говорю! — Леонид выдохнул с каким-то истерическим облегчением, понимая, насколько нелепо звучит это подтверждение в свете невозможности произошедшего. Других выходов из сторожки просто не было, и если Рустама не сожрали эти два огромных мужика под предводительством того же Леонида, значит всё правда, значит Рустам просто испарился. Исчез в никуда.

— Так, Лёнь, — я отвел его чуть в сторону, подальше от навостривших уши Володи и Ивана. Голос старался сделать твердым, командным. — Тебе надо сходить до Сергея Алексеича. Сейчас же. Потихоньку, без лишнего шума, рассказать ему обо всем, что тут произошло. Всю правду. Ты понял задачу?

— Я-то понял, — Леонид кивнул, но тут же нахмурился. — А мужиков куда девать?

— Пусть пока здесь посидят. Чайник есть, пожрать найдется — не помрут. — По большому счету, их присутствие потеряло смысл вместе с исчезновением Рустама, но если их сейчас отпустить, максимум через час стоит ждать делегацию армянской диаспоры.

— Как Алексеичу всё объяснишь, возвращайся сюда, — продолжал я. — Друзей своих караулить будешь. Чтобы никто лишний сюда не совался.

— Это понятно, но… — Леонид замялся, почесал затылок. — А что я им скажу? Володе с Иваном? Зачем они тут сидеть должны?

— Блин, Лёня! — я с трудом сдержал раздражение. — Ну придумай что-нибудь! Скажи, место важное, охранять надо, улики… следы преступления… Не пускать посторонних! Ты же не маленький! Соображать надо!

— Нет, не маленький, — он махнул рукой, но лицо выражало крайнюю озадаченность. — А где тут следы-то? И улики? Какое преступление вообще?