— Вам надо идти. — Голос Ани прозвучал неожиданно громко в натянутой тишине, хотя она почти не повышала тона. Она повернулась ко мне, и ее губы беззвучно сформировали слова: «Сейчас». Затем она шагнула ко мне вплотную, ее дыхание коснулось моего уха, когда она прошептала, обжигающе тихо и четко: — Быстро! Олег в опасности!

Ледяная волна пробежала по спине. Я не стал спрашивать, не стал сомневаться. Кивнул, одним движением поднял автомат, закинул его на плечо и толкнул Леонида к двери.

— Давай, резче!

Леонид, к его чести, не удивился ни резкости, ни словам Ани. Он лишь хлопнул Андрея по плечу, бросив на ходу:

— Поправляйся, браток. Держись тут. — И мы выскочили в холодный подъезд, оставив за спиной тревожные взгляды женщин и болезненную тень на лице Андрея.

Вниз спустились быстро. Отчётливые следы на снегу облегчали задачу. Судя по всему, Олег пошёл не на прямую, а по касательной, в обход. Не задерживались, мы двинулись по следу.

Прошли мимо угловой, мрачной девятиэтажки. Потом вдоль длинного кирпичного дома, стены которого были испещрены следами пуль и непонятными граффити. Следы привели нас к высокому, местами покосившемуся бетонному забору, огораживающему какое-то полуразрушенное промышленное здание. Следы упирались прямо в него.

— Как он перелез-то, со своей ногой? — изумился Леонид, разглядывая хаотичные отпечатки у подножия забора. Следы говорили сами за себя: Олег явно подволакивал правую ногу, а у самого забора долго топтался, ища точку опоры. Видна была царапина на бетоне от приклада.

— Давай, ты первый, — Леонид скинул автомат за спину, сомкнул руки в «замок» и, немного присев, приготовился подсадить. — Залезь, потом мне поможешь.

Я вставил ногу в его «стремя», он резко выпрямился. Меня подбросило вверх. Я ухватился руками за верхнюю кромку плиты, покрытую ледяной коркой, с трудом подтянулся и забросил ногу. Оседлав холодный бетон, я наклонился, протянул руку Леониду. Он ухватился, я изо всех сил потянул, он полез, скребя сапогами по шершавой поверхности. Едва не сбросив меня, он кое-как вскарабкался наверх, тяжело дыша.

Стрельба в этот момент снова стихла, оставив звенящую, гнетущую тишину, нарушаемую только нашим дыханием и завыванием ветра в развалинах за забором. Мы спрыгнули внутрь территории, снег здесь был глубже, следы Олега виднелись четко. Пошли дальше, крадучись, используя каждую тень, каждую груду мусора.

— Стой! — Леонид резко замер у угла какого-то склада, срывая автомат с плеча и передергивая затвор с металлическим лязгом. Его взгляд был прикован к снегу. К протоптанной Олегом узкой тропинке подходила еще одна цепочка следов. Широкая, глубокая, явно оставленная не одним человеком. Двое, а то и трое. Они шли параллельно, а потом их след пересек след Олега под острым углом. Вокруг ни души. Только ветер гнал поземку.