— Один? Может, мне с тобой? — тут же вскочил Леонид, его глаза горели азартом.

Олег лишь скривился, будто от зубной боли.

— Без обид, Лёнь, но мне одному проще. Легче скрыться. Я смотаюсь туда-обратно по-быстрому, доложу обстановку. Двоих заметить проще, чем одного. — Его тон был тверд, но не груб. Он положил руку на плечо Леонида, слегка прижимая его к стулу. — Серьёзно. Так будет быстрее и безопаснее для всех. Обещаю — только гляну и назад.

И, не дожидаясь возражений, растворился в темном проёме двери, как тень.

Минуты, пока его не было, тянулись как часы. Мы сидели в гнетущем напряжении, прислушиваясь к доносящемуся с перерывами грохоту. Стрельба то стихала почти до полной тишины, то вспыхивала с новой яростью — короткие, злые очереди, одиночные выстрелы, иногда длинная, отчаянная очередь, словно кто-то отбивался в последнем усилии. Возникало стойкое ощущение погони: одна группа преследует другую, настигает, завязывается скоротечная, жестокая схватка, потом погоня возобновляется. Либо — попытки штурма: атака, отбитая с потерями, затишье, новая атака.

— Всё же… побольше десяти, — задумчиво, теребя в руках потухшую трубку, произнёс Леонид во время очередной паузы. — Слышал? Там еще один ствол подключился, глуховатый такой…

— Как ты их вообще различаешь? — не удержался я. Для меня калаш — он и в Африке калаш, звук примерно одинаковый: резкий, сухой треск. Вычленить конкретный ствол в этой какофонии казалось невозможным.

— Да как-то… — Леонид махнул рукой, не вдаваясь в объяснения. — Идти надо, черт возьми. Нечего тут киснуть. — Он решительно поднялся, закинул свой АКС за спину.

— Может Олега дождёмся? — предложил Андрей. Наверное спросонок, но выглядел он очень помято, словно и не спал вовсе.

— Нет. — отрезал Леонид. — надо идти прямо сейчас. — и добавил, — как бы поздно не было.

Мой взгляд скользнул к Ане. Она стояла чуть поодаль, спиной к нам, устремив взгляд в пустоту стены. Ладонь была прижата ко лбу, а все ее тело медленно, едва заметно раскачивалось из стороны в сторону, как маятник. Знакомый жест глубокой внутренней сосредоточенности, почти транса.

— Чего поздно-то? — удивился Андрей, потирая виски. — Олег же сказал — ждать. Он разберется…

— Не знаю. Интуиция, что ли… — Леонид подошёл к Андрею, пристально вглядываясь в его лицо. — А ты чего такой бледный? Спал плохо? — Он неожиданно приложил тыльную сторону ладони ко лбу Андрея. Его брови резко поползли вверх. — Да у тебя жар, Андрюха! Горишь!

Мария, до этого напряженно прислушивавшаяся к разговору, вскинула голову и метнулась к мужу.