— Да, верно. Где Зубов?

— Тама, — Мартын махнул рукой в сторону стоящего поодаль большого стога сена.

Зайдя за стог, я увидел прелестную картину. Трое гусар расположились вокруг импровизированного стола, образованного расстеленным на траве носовым платком, в позах охотников со знаменитого художественного полотна. Один, лежащий на боку, крепко спал, двое, сидящих друг напротив друга, пока держались.

— Врё-ёшь, Сашка, — качая головой, говорил Зубов. — Не ты меня, а я тебя застрелю! Ну, право слово, какой из тебя стрелок?

С этими словами он забрал из руки товарища бутылку и приложился к горлышку. Рядом в траве я увидел ещё три бутылки. Пустые, разумеется.

— Это не все, — проследив за моим взглядом, негромко прокомментировал Мартын. — Первые две они в трактире выпили.

— Угу. Каледин — тот, что сидит напротив Зубова?

— Агась. Александр Иванович, хозяин мой.

— Понял. А спит кто?

— Дак, секундант ихний. Товарищ по полку, господин Ветлицкий. Подпоручик.

— Прекрасно… Григорий! — окликнул я.

Зубов был увлечен рассматриванием на просвет бутылки и на оклик не отозвался.

Я подошёл к нему, взялся за бутылку.

— Дай сюда.

— Не смей! — возмутился Зубов.

Попробовал вцепиться в бутылку крепче, но из-за моего рывка потерял равновесие и рухнул носом в землю. Я передал бутылку Мартыну. Втайне надеялся, что Зубов устал и больше не поднимется, но не тут-то было.

— Что-о⁈ — взвился Зубов, приподнявшись упором на руки и пытаясь поймать меня в фокус замутненного взгляда. — Ты кто такой⁈ Как посмел⁈ К барьеру! Немедля! Стреляться!

Услышав слова «к барьеру», товарищ Зубова встряхнулся и рявкнул:

— Мартын!

— Здесь, ваше благородие, — денщик подскочил к нему.

Благородие вытянуло вперёд руки, демонстрируя желание встать. Денщик засуетился вокруг него.

— Может, домой? — донеслось до меня. — Утомились, поди?

Благородие отчаянно помотало головой. Встав на ноги, объявило:

— К барьеру!

Зубов тоже ухитрился подняться. Нетвёрдым шагом подошёл к товарищу и хлопнул его по плечу.

— Уважаю!

— Горжусь! — не остался в долгу Каледин.

— Ну вот и прекрасно, — поспешил вмешаться я. — Стало быть, вы примирились? Обойдёмся без дуэли?

Дуэлянты одновременно повернули головы ко мне. Смотрели так, будто впервые увидели.

— Разве мы примирились? — недоуменно спросил Зубов у Каледина.

— Нет! — возмутился тот. — Как можно? Такие обиды смывают только кровью!

— Какие? — заинтересовался я.

Теперь дуэлянты с надеждой посмотрели друг на друга. Безрезультатно — ответ, похоже, не знал ни один. Память о том, что там за обида приключилась, осталась где-то позади. Вероятно, ещё в трактире.