Страница 75 - Бастард императора

сильно нравилось. Так было намного проще работать, исполнять волю хозяев. Подойдя, он постучал, так, как учили: негромко, с почтением, демонстрируя одним стуком свой низкий статус. Открыли не сразу. И Уильям прекрасно понимал почему – Виктории нужно было время, чтобы решиться впустить его к себе. Но вот она на пороге, красивая, юная, желанная и недоступная. Уильям ощутил, как при одном взгляде на нее начинают предательски дрожать пальцы на руках. «Отвратительно качество у этого лекарства, такое же, как и его вкус», – подумал он горько. Он заставил себя согнуть спину в подобающем случаю низком поклоне. В душе мгновенно вспыхнула злость на такое гадкое правило. Почему он должен склоняться перед той, кого любит?! – Ваше сиятельство, – голос звучал на удивление ровно, не выдавая пылавших в душе чувств, – вы позволите мне войти? – Входите, – Виктория отступила внутрь комнаты, как показалось Уильяму, не особенно охотно, давая возможность пройти. Вежливая форма его удивила, но он привычно сделал скидку на то, что раньше Виктория в высшем обществе не вращалась, опыта общения с теми, кто ниже, не имела. Научится еще «тыкать» бастардам. – Извините, я не успела раздеться, – Виктория говорила немного смущенно и в то же время раздраженно, как будто злилась на саму себя. – Вы не могли бы мне помочь снять платье? – Конечно, ваше сиятельство, – пальцы задрожали еще сильней. Помочь ей? Раздеть ее? Только для массажа? Боги, за что?! Дверь издевательски закрылась, отрезав Уильяма от остального мира, столь жестокого и злобного. Теперь, наедине с Викторией, он ясно ощутил, насколько слабым оказалось действие хваленого успокоительного. Только железная выдержка и привычка подчиняться, выработанные годами упорных тренировок, помогали ему сейчас не сорваться. Иначе он давно прижал бы Викторию к себе и целовал бы, яростно и отчаянно, вкладывая в поцелуй все те боль и горечь, которые ощущал сейчас. Но нет, он еще держит себя в руках. Он еще способен выполнять приказы, не срываясь. А потому, вместо поцелуев, Уильям послушно снимал платье с Виктории, запрещая расшалившемуся воображению рисовать прелести, не видимые глазу. Снимал и молился про себя, чтобы Виктория не поняла, насколько сильно он ее хочет, прямо здесь, прямо сейчас. «Идиот, – думал он устало, пока руки выполняли привычную работу, – ты ей не нужен даже на одну ночь. Она ищет жениха. Ты здесь лишний». Сердце болело в груди. Пальцы помогали снимать платье. Уильям медленно сгорал в огне желания.

– Милочка! Божье творенье Ищет везде наслажденья, И рождены, без сомненья, Мы друг для друга, девица! Вас призываю под сень я, - Дайте же без промедленья Сладкому делу свершиться! Маркабрю Массаж Вика не хотела. Ни от кого в этом отсталом патриархальном мире. И уж тем более от бастарда, к которому чувствовала непонятно что. Там, на Земле, подобные процедуры, довольно интимные, надо признать, всегда делались специально обученными андроидами. Уж они-то точно не возбуждались при виде обнаженного женского тела. И обязанности свои исполняли исправно. Здесь же, похоже, массаж был лишь необходимой прелюдией к сексу. И конечно же, никто не спросил Вику, нужно ли ей было вообще лежать на кровати, совсем голой, красоваться перед незнакомым мужчиной своими прелестями. Подобное поведение считалось в порядке вещей в среде аристократов. Подумаешь, массаж. Не прилюдный секс, и слава местным богам. – Никакого личного пространства, – проворчала недовольно Вика, когда они с Аурелиусом после пикника оказались в ее комнате. – Ну вот зачем мне массаж? Кому после него станет лучше? Мне? Сомневаюсь. – Тебе обязательно надо сойти за одну из них, стать такой же, как они, надменной и избалованной аристократкой, творящей все, что душе угодно. Для этого не нужно заводить даже кратковременную интрижку с бастардом. Достаточно просто позволить ему сделать себе массаж, – последовал подробный ответ. – Виктория, расслабься. Ты слишком напряжена. Как монашка в древности. Это неправильно. Тебе не нужно ничего бояться. Без твоего твердого на то согласия никакого интима между вами не будет. Он всего лишь бастард. Помни об этом. Ты выше него по положению. Он обязан тебе прислуживать. Исполнять твои желания. И только. Приказывать из вас двоих можешь только ты. – Отвратительно звучит, – Вика передернула плечами, как будто сбрасывая с себя недовольство и скопившееся за день напряжение. – Ты о нем сейчас как о рабе говоришь. – В каком-то смысле так и есть, – равнодушно пожал плечами Аурелиус. – По местным законам он собственность императора, его вещь, которую тот сдал в аренду на неопределенный срок одному из своих фаворитов. И все. Не нужно смотреть на него, как на живого человека, равного тебе по положению. Здесь и сейчас это не так. К такому Вику жизнь не готовила. Историк в ней вопил во все горло, что это неправильно, так быть не должно. Потому что… Да потому, что не было в земном, привычном Вике Средневековье и близко ничего подобного. Там даже рабства как такового не было. И никто не мог вот

Настройки чтения

Глава 14