— … но при жизни они точно обрекли себя и всех своих единоверцев на страшную месть и бесконечную войну, — закончил ортодоксальный священник. — Ни популяры, ни ортодоксы не простят того, что произошло в Кесарии.

— Брат Мартелл, вы ещё не поняли? — Улыбка Аркана была горькой. — Именно нас и представят злодеями. Нас обвинят вот в этом… Обвинят во всём!

Он взмахнул рукой, обведя широким жестом ад, творящийся в Кесарии.

— Миллионы и миллионы людей и нелюдей уже через полгода будут уверены в том, что ортодоксы и популяры сорвали выборы, сожгли Кесарию, напали на иерархов и эльфийское посольство, злым колдовством помутили разум добрых жителей столицы, съели десять тысяч младенцев и изнасиловали пятьдесят тысяч девственнниц! Я не удивлюсь даже, если популяры выкрутятся, плюнут на погибших здесь единоверцев и заключат с новым Синедрионом какую-нибудь тошнотворную унию, а мы останемся в одиночестве.

— Но зачем тогда… — Глаза брата Мартелла расширились. — Зачем все эти трепыхания? Зачем было ехать в Кесарию и участвовать в выборах, зачем вся эта история с башелье Беллами, алхимией, эльфами, голосованием за дю Массакра? Только для того, чтобы спасти как можно больше кесарийских ортодоксов? Это благородно, это почти подвижничество и близко к мученичеству, что мы, служители церкви, полностью одобряем, но… Это безумие! Для чего, ваше высочество?

— О! — Из горькой усмешка Буревестника превратилась в зловещую. — Если и придётся сражаться со всей Империей — то нам просто необходимо исправлять статистику в нашу сторону всякий раз, как только предоставляется такая возможность.

Аркан пришпорил Негодяя и вырвался вперёд, крупной рысью пересёк мост и оказался на многострадальной Ремесленной стороне.

— «Статистику»? — удивился священник. — О чём он говорит?

— Нас ждут великие дела, маэстру! — откликнулся Разор. — Я говорил, что мой квартирмейстер — хитрый и расчётливый сукин сын? Да? Теперь у его хитрости и расчётливости масштабы не корабельные, а герцогские, и у статистики — тоже… Дай Бог нам такого императора, маэстру… Или наоборот — не дай Бог?

Чем погромы и беспорядки отличаются от правильного боя? В первую очередь — отсутствием дисциплины и чёткого плана. У погромов есть только общая идея: круши всех, кто не такой, как мы! Этой идее оптиматские иерархи и их союзники постарались придать стройности, дать буйной энергии толпы конкретное русло для изливания.

Отряды наёмников дю Ритёра должны были стать лоцманами и проводниками ненависти… Но опытные ландскнехты оказались сами заражены этой бациллой: Чёрные Птицы Эадора сработали отменно, их диверсии и саботаж привели к ожидаемому результату. В каждом встречном люди дю Ритёра и маги из отщепенцев видели теперь угрозу.