Такая же участь постигла и Торговую сторону: агенты Гавора Коробейника наперечёт знали купцов-оптиматов, которые спонсировали погромы, выделяли оружие, питание и людей для участия в грабежах и убийствах. Все эти дома теперь пылали — чёрные всадники под страшным знаменем с Красным Дэном проходили по улицам как нож сквозь масло, пуская в ход мечи при встречах с погромщиками и забрасывая дома своих врагов факелами и склянками с ворванью.

Дикая скачка по городу остановилась лишь раз — у моста между Торговой и Ремесленной сторонами. Буревестник, который всё это время держался во главе своих людей, сжимая в руках древко штандарта, как и подобает баннерету, с удивлением рассматривал рогатки, выставленные поперёк улицы, городских стражников — пусть и слегка потрёпанных, но деловитых и собранных, — и молодого командира, который руководил выстраиванием обороны.

Это был единственный отряд городской стражи, увиденный ортодоксами на улицах. Остальные или прятались в казармах на Казённой стороне, или, переодетые в цивильное, участвовали в бесчинствах. Эти же, у моста — они были заняты делом, охраняли что-то — или кого-то…

— Лантье? — Изумлению Аркана не было предела. — Лантье, будь я проклят! Лучше бы ты сидел дома… Никому не двигаться, я разберусь с этим!

Он тронул пятками бока коня, и Негодяй, изгибая шею и кося дурным глазом, зашагал вперёд. Увидев одинокого всадника с весьма характерным знаменем и целое небольшое войско за его спиной, стражники засуетились. А тот самый лейтенант Колен дю Лантье подошёл к рогаткам с внутренней стороны и проговорил:

— Маэстру, здесь нет проезда. Мы не пустим вас этой дорогой.

Утверждать такое, имея за спиной не более чем восемь десятков стражников, было либо храбростью, либо безрассудством.

— Действительно, лейтенант? — Свет от факелов наконец упал на лицо Аркана, и офицер-стражник отшатнулся. — Мы перейдём на ту сторону, чего бы это нам ни стоило. Сколько вас тут — полсотни, сотня?

— Ваше высочество… — Лантье коротко поклонился. — Вы можете воспользоваться мостом как вам будет угодно. Я не пущу вас сюда, в этот квартал.

— Вот как? — Такая решимость нравилась Аркану. Он прищурился, оглядывая молодого офицера. — Почему ты не остался дома, как я тебе советовал? Какая такая нужда заставила тебя выйти на улицу в Ночь святого Фарадея?

— Я говорил вам, ваше высочество, что в страже Кесарии не все — бесчестные люди? Мы выполняем свой долг и будем выполнять его так хорошо, как только сможем… И ни один подонок не пройдёт, пока мы живы, верно я говорю, парни? — Он оглянулся на своих людей.