Представители городского дна порскнули в стороны, когда увидели большой отряд, почти войско, состоящее из мрачных всадников под чёрными знамёнами, которые на рысях пересекали тонущую в хаосе Торговую сторону.

— В Кесарии проживало сорок тысяч популяров, — проговорил Разор, поправляя рукой в латной перчатке свой шлем-морион. — И десять тысяч ортодоксов. Это уже десятая часть населения города. А ещё ведь есть гетто… Тысячи гномов и орков, сотни эльфов! Масштабы резни сложно себе представить!

— Орра, слушайте, но кхазады и Дети Степей дали погромщикам по зубам! — откликнулся Патрик. — И ортодоксы — дали! Ортодоксы были готовы! Ремесленная сторона сражается, жилые кварталы превращены в крепости, на баррикадах идут бои! Мы видели с моста…

— Но сколько там погибших… — раздался чей-то голос.

— Намного меньше, чем могло быть, если бы Аркан не вмешался. Он предвидел! — Разор усмехнулся. — Мой квартирмейстер — хитрый и прозорливый сукин сын. Лучший герцог в мире! Я почти начинаю переживать за оптиматов, когда представляю себе, как развернутся события дальше…

— А как? Как они развернутся? — осмелился спросить тот же румяный дружинник.

Он держался молодцом, хотя и не мог считаться ловким наездником. Спасала только смирная кобылка из конюшен Благородной стороны, которую вместе с остальными скакунами присвоили люди Аркана.

— Для оптиматов — весьма прискорбно, — хмыкнул Разор. — Квартирмейстер обдерёт их до нитки, а потом ещё и унизит…

Аркан велел своим людям не церемониться и считать Кесарию театром боевых действий. Прямой приказ Синедриона об убийстве популяров и ортодоксов, дворяне во главе бесчинствующих толп — всё это вполне могло считаться объявлением войны и превращало столицу Империи в поле боя, а участников погромов — во врагов. Прежде чем покинуть Благородную сторону, ортодоксы из Бурдока объединились со всеми людьми Аркана, кто проник в Кесарию тайным образом. Спаянным отрядом прошлись они по усадьбам, дворцам и особнякам местных вельмож-фанатиков, запятнавших себя участием в злодеяниях, и выволокли их обитателей на улицы, убивая тех, кто оказывал сопротивление. Таких было немного: часть погибла при штурме Бурдока, другие, ошеломлённые жестокостью сопротивления ортодоксов, ушли искать добычу полегче. Никто и подумать не мог, что воины Аркана сами перейдут в наступление!

Выжившим оптиматам — в основном, женщинам, детям и старикам, — ортодоксы предложили искать убежище в храмах и монастырях, посвящённых Фениксу. Пусть те, кто вверг город в пучину безумия, теперь спасают невинных… Деньги, драгоценности, всё, что могло поместиться в перемётные сумы лошадей, забирали с собой, остальное — поджигали. В три часа ночи на Благородной стороне было светло от пожаров: догорали усадьбы, гостиницы и таверны ортодоксов и популяров, подожжённые фанатиками-оптиматами, живо полыхали дворцы оптиматской знати, до которой добрались люди Аркана.