— Давай, давай! — подбадривали себя криками погромщики, подбираясь к Бурдоку.

— Хоп! — раздалась короткая команда, и навстречу самодельным осадным приспособлениям полетели склянки с горючей смесью…

Взметнулось жаркое пламя, многоголосый вопль боли вознёсся к небесам, а потом ворота Бурдока открылись — и навстречу толпе выплеснулся трёхсотенный отряд тяжеловооружённых, одоспешенных ортодоксов, которые набросились на ошеломлённых оптиматов и резали их, и били мечами и копьями, обратив в бегство, преследуя и вонзая клинки в каждого раненого и оступившегося.

— Дети Бога! — гремел голос брата Мартелла. — Не выказывайте им милосердия, потому что вы не получите его взамен! Ныне телами их овладел дьявол, и, отправляя несчастных на небесный суд, вы делаете Божью работу и освобождаете их души!

Телами убитых были усеяны три квартала в окрестностях резиденции Арканов, и ортодоксы, сделав своё дело, вернулись за стены — ждать господина.

— Мы не должны были отпускать его одного, — сказал какой-то седобородый воин.

— Я верю нашему герцогу так же сильно, как и нашему Богу, — откликнулся молодой румяный дружинник, один из тех, кто бегал с Буревестником в одном строю по окрестностям Цитадели. — Он придёт этой ночью…

— Какая ирония, — откликнулся старший. — Сегодня — Ночь святого Фарадея, покровителя фонарщиков и алхимиков… Дома, в Аскероне, сейчас зажигают свечи и молятся, в храмах идёт торжественная служба…

— А мы поджигаем людей и делаем Божью работу, — ухмыльнулся Шарль — один из самых доверенных людей герцога, его верный сержант и телохранитель. — Попомните мои слова — с минуты на минуту явится монсеньор, и мы зальём кровью не только эти три квартала, но и всю трижды проклятую Кесарию!

Дробный стук копыт и дикий крик ортодоксы услыхали ближе к полуночи. Всадник в пурпурной котте, с непокрытой головой и факелом в руке скакал по улицам и кричал:

— Измена! Измена! Эльфы! Эльфы убили первосвященников Синедриона! Десять иерархов убиты! Выборы сорваны! Император не избран! Нелюди заодно с еретиками!

Сохранившие рассудок и не поддавшиеся безумию кесарийцы выглядывали из окон, испуганно осеняли себя знаками крыльев Феникса — как будто эта новость могла перекрыть все творившиеся нынешней ночью ужасы. Ортодоксы же в Бурдоке только скалились и плевали со стен.

— Пусть хоть сожрут друг друга… А император… Жаль, конечно, что не видать в этом году Империи, но нам бы нынче герцога дождаться да в Деспотию вернуться…

Их мечты сбылись ровно наполовину: спустя полчаса к крохотной калитке с противоположной воротам стороны подошли четверо мужчин, которые несли пятого на плаще.