— Да, лейтенант! — откликнулись стражники. Они приободрились, поняв, что прямо сейчас им не придётся драться с многочисленными и хорошо вооружёнными ортодоксами.

— Если ты не преграждаешь нам путь, то, пожалуй, мы и разойдёмся миром. — Убивать дю Лантье Аркану не хотелось. — Но скажи на милость, что там, в этом квартале?

— Сиротский приют при обсервации толкователя Пеггама, — нехотя ответил лейтенант, не отводя, впрочем, взгляда. — Две сотни популярских детей. У меня жена из популярской семьи, работает здесь воспитательницей… Дети-то в чём виноваты, а?

— Патрик! — Аркан обернулся к своим людям. — У тебя есть с собой кошелёк?

— Орра, монсеньор, почему опять я? Попросите кошелёк у Оливьера, у него точно есть, а я… — начал по своему обыкновению балагурить южанин.

— Маэстру Доэрти, дайте этому лейтенанту пятьдесят золотых! — В голосе герцога сквозило раздражение. — Когда всё закончится — детей нужно будет чем-то кормить, а продовольствие вырастет в цене… Очень вырастет!

Патрик приблизился и передал стражнику-оптимату кошель с золотыми монетами.

— Даю вам второй и последний совет, Лантье. — Аркан взмахнул знаменем. — Убирайтесь из города вместе со своими парнями и с этими сиротками. Идите вверх по течению Рубона, на Север, к пределам саами, или — на Запад, до самого Аскерона. Назовите моё имя — и вас примут. Не оставайтесь в Кесарии! Храни вас Бог, Лантье, если вы сказали мне правду, и будьте прокляты, если солгали и защищаете какого-нибудь толстосума, а не детишек. За мной, маэстру, за мной, нас ждёт Ремесленная сторона!

— Ваше высочество! — окликнул развернувшего коня герцога Лантье. — Есть ещё кое-что…

— Ну же? — склонился в седле Буревестник.

— На рассвете в город войдут войска Краузе при поддержке сил Вайсвальда и Роттерланда… Я слыхал ещё про экспедиционный корпус из Туринн-Таура, но в связи с сегодняшними убийствами и нападением на консульство из этого союза вряд ли выйдет что-то путное. Вам тоже не следует оставаться в городе, ваше высочество!

— О! Я и не намерен. Меня тошнит от Кесарии… — усмехнулся Буревестник. — Благодарю вас, лейтенант!

Подкованные конские копыта загрохотали по узким улочкам. Брат Мартелл в какой-то момент нагнал Аркана и проговорил:

— Неожиданно. Оказывается, среди них тоже есть порядочные люди… Он не врал, стражники действительно защищали детей. Может быть, и не всех оптиматов после смерти ждут вечные муки…

Они как раз приблизились к одному из мостов, объединявших Торговую и Ремесленную стороны. Здесь, на набережной, растянутое на верёвках меж двух фонарных столбов, висело грузное тело человека в изорванном парчовом кафтане и спущенных до лодыжек ярких атласных штанах пузырями. Мужчина явно умирал тяжело, на его груди, животе, бёдрах и ягодицах остались следы множества побоев и издевательств. На лбу у несчастного виднелась выцарапанная ножом или кинжалом надпись: «ЕРЕТИК». При жизни он был хорош собой и богат и считался одним из самых могущественных популяров Империи. Звали его Жан Майлар — прево вольного города Тимьян, Аркан встречался с ним на приёме во дворце.