Было принято решение: дожидаться войск Краузе. Пусть благородные маэстру сами решают, что делать с многотысячной и до зубов вооружённой бандой еретиков, засевшей в этом чёртовом лабиринте улочек под названием Ремесленная сторона! Если им так хочется — пусть ведут штурм, теряют людей… В конце концов, одно дело — погромы, и другое — правильный бой! Вольная компания дю Ритёра справилась бы и с этой задачей, но вместо гамбезонов на них были бы бригантины и барбюты, атаку прикрывали бы скорпионы и катапульты, и действовали бы наёмники плечом к плечу с проверенными товарищами-ветеранами, а не со странным разношёрстным сбродом! За осаду и штурм крепостей им денег здесь не платили…

Договорившись до этого, маги и офицеры, руководившие атакой на Ремесленную сторону, собрались разойтись по отрядам, чтобы передать им приказ держать позиции, как вдруг два события, произошедших практически одновременно, заставили их полностью пересмотреть планы на будущее.

Сначала заполыхали причалы Портовой и Рыбацкой сторон и огромные зернохранилища на стороне Казённой. Рубон Великий наполнился сотнями и сотнями бортовых огней, движущихся вниз по течению. Чей это был флот? Кто мог напасть на Кесарию в эту проклятую ночь? Ответ прозвучал в виде одного из тех странных ортодоксальных псалмов, что поются фанатиками-фундаменталистами без всякой рифмы, странно и пугающе:

— Блажен муж, боящийся Господа, возлюбил он заповеди Его!

Сильны будут на земле потомки его, род праведных будет благословен!

Слава и богатство в доме его, и правда его пребывает из века в век… — Мрачный хор голосов разнёсся над великой рекой…

Оптиматы на берегу в смятении пытались осознать происходящее, спешно строились в боевые порядки, боясь атаки с двух сторон — с воды и суши. Тем более что стоящие на крышах своих домов кесарийские ортодоксы тоже услышали страшный хор и пришли в небывалое воодушевление:

— Добрый щедро даёт взаймы, будет оправдан он на Суде и вовеки не поколеблется.

Навеки памятен будет праведник, дурной молвы не убоится он! — Песнопения раздавались над всей Ремесленной стороной, и оптиматы предпочли стянуть свои силы в кулак, оголяя многие направления, но обезопасив при этом себя…

И сделали это очень вовремя — на мосту, соединявшем Торговую сторону с Ремесленной, показались сотни всадников с факелами, над ними реяло страшное чёрное знамя с красным оскаленным черепом. Арканы!

— Сердце его уповает на Господа; непоколебимо сердце его, не устрашится он, взирая на врагов своих! — раздался громовой голос, и с моста, воды и суши откликнулись тысячи и тысячи: