Порталов было два, и оба исторгли из себя отвратительных бестий, которые, казалось, сошли прямо с фресок оптиматских соборов, где изображался ад.

Это были самые настоящие демоны: рогатые, с оскаленными пастями, покрытые красноватой чешуёй великаны в полтора человеческих роста. Таких Аркан уже видел: во время войны за Низац Роск!

ГРА-А-А-А! Свирепый рёв двух чудищ прогремел над Дворцовой стороной.

Стражники на вершине лестницы увидели угрозу и — стоит отдать им должное — заторопились вниз, перехватив алебарды в атакующую позицию. Слишком медленно торопились. Полыхающие тьмой глаза монстров уже увидели Аркана, когтистые лапы поднялись угрожающе, раздвоенные языки показались из пастей…

Вдруг на лестнице ослепительно полыхнуло, в воздухе распространился аромат церковных благовоний и почему-то — кузницы, ошеломлённые стражи дворца в следующее мгновение увидели аскеронского герцога в клубах густого дыма, с пылающим мечом в руках. Аристократ страшными ударами рубил одного из явившихся из преисподней монстров, в то время как второй пытался сбить с себя некую горящую субстанцию, катаясь по ступеням.

— Ибо ангелам Своим заповедал: на руках возьмут тебя, да никогда преткнеши о камень ногу твою! — Страху не было места в сердце Аркана — он знал, что должен совершить, и даже если бы все легионы Ада явились сюда и попытались помешать ему — он сделал бы Божью работу до конца. — На аспида и василиска наступишь и попирать будешь льва и змея!

Мощный прыжок вознёс аскеронского герцога в воздух, и широким взмахом Буревестник отсёк голову демона. Туловище твари рухнуло на белый мрамор, из обрубка шеи потекла густая чёрная кровь, рогатая голова со стуком покатилась вниз.

— За то, что он возлюбил Меня, избавлю его; защищу его, потому что он познал имя Моё… — Рана на лице Аркана разошлась, и лицо его теперь заливала кровь, но Буревестник в четыре шага подошёл ко второму монстру, пытающемуся сбить с себя горючую смесь, с размаху вонзил скимитар ему в сердце и ещё одним коротким ударом отделил голову от туловища. — Воззовёт ко Мне, и услышу его; с ним Я в скорби; избавлю его и прославлю его, долготою дней преисполню его, и явлю ему спасение Моё!

Стражники — их было уже не меньше пяти десятков — замерли в страхе, наблюдая за содеянным. То, что они видели, было не в силах человеческих. Являлся ли тот, кто поднимался по ступеням древнего Императорского дворца человеком в этот момент? Какая сила вела его? Воины переглядывались, расступаясь и давая дорогу ортодоксу. Они не могли и не хотели препятствовать ему…