— Всего — шестьдесят четыре. Одиннадцать — у популяров, то есть у Вермалена. Тридцать восемь — у оптиматов, но тут что получается: двадцать две у кесарийцев, которые, скорее всего, проголосуют за Краузе или за Вайсвальда — не важно, и шестнадцать — у сторонников разлюбезного Антуана. А у вас… — Рем посмотрел на переглядывающихся мужчин. — У вас семь. И у Аквилы — одна. И у меня…
— … семь. — Фрагонар хлопнул по столу ладонью. — Это ты, брат мой герцог, конечно, произвёл фурор. Каков Аркан, а? Чисто аркановская дичь… С другой стороны, всё логично: Децим захватил Лабуа, Монтрей — твой зять, Корхонены тебе многим обязаны, их новый ручной медведик, кунингас Ярвинен — дядюшка говорил, вы с ним вместе тянули лямку?
— Сидели за одним веслом на галере у гёзов. — Буревестник потянулся к блюду с закусками, взял горсть южных фисташек и принялся чистить их одну за другой и отправлять в рот. — А что касается Смарагды — так я теперь доктор естествознания и с ректором ручкаюсь. Про гнилые местечки — умолчу, я слово давал.
Аскеронским герцогом овладело некое странное фаталистическое спокойствие после того, как он увидал Феникса. Теперь Аркан не испытывал и тени сомнения в правильности своих действий.
Сколько людей жило в Империи? Пятьдесят миллионов? Последняя перепись проходила тридцать лет назад, тогда эта цифра была процентов на пять-семь больше, но, если учитывать нарушение многих логистических цепочек, хозяйственный упадок и разгул феодальной вольницы в подавляющем большинстве бывших имперских провинций, а ещё — эпидемии, регулярные вторжения орков с Востока и бесчинства фоморов и химер в последние месяцы, человеческая популяция в Раваарде явно сокращалась… Особенно среди оптиматов.
Тем не менее — как минимум тридцать миллионов человек молились Фениксу и смотрели в рот иерархам Синедриона, постепенно скатываясь в скотское состояние. Ещё около десяти миллионов считали себя популярами. Северо-Восток с его многолюдными городами, каменноугольными и железорудными шахтами и плодородными почвами, купеческие, портовые и ремесленные кварталы крупных городов по всей Раваарде — последователи учения Саймона Самромара занимали прочные позиции и уступать их не собирались. Конечно, были ещё Юг и Север — их население оценить не представлялось возможным, но суровый край саами не мог прокормить более трёх миллионов человек, да и вечно воюющий Юг при всём буйстве природы и изобилии её плодов давал прибежище вряд ли большему числу черноволосых и голубоглазых орра.
Он, Рем Тиберий Аркан Буревестник, принадлежал к преследуемому и презираемому на большинстве бывших имперских земель племени. Ортодоксы — фундаменталисты и фанатики, хуторяне и мастера, воины и строители — по самым приблизительным оценкам составляли не более десяти процентов всех людей — то есть около пяти миллионов. Не считая новообращённых северян, конечно. И рассчитывать на то, что в полномасштабной войне разделённые сторонники старых обычаев смогут победить оптиматов, было бы как минимум опрометчиво. Семьсот тысяч ортодоксов жило в Аскероне — герцогстве развитом и густонаселённом, единоверцы Аркана составляли там три четверти населения, остальные аскеронцы придерживались в основном оптиматской конфессии. Ещё три миллиона или около того образовали плотный анклав на Юго-Востоке, вокруг старой столицы — Первой Гавани. Там и размещались владения Фрагонаров, Бергандалей, Корнелиев. Остальные же были рассеяны по всей Раваарде. И едва ли не двадцать тысяч проживало в Кесарии, на Ремесленной стороне…