— Сегодня карты будут вскрыты, — сказал Вергилий Аквила. — Нам неизвестна судьба голосов многих гнилых местечек… Их не меньше дюжины в этот раз. Дюжина блуждающих виц — это создаёт неопределённость, верно? Да ещё и не все принцепс электор явились на верификации… Монтрея нет! Гринцебаха нет! Выборы обещают быть очень интересными…

Спорить с этим утверждением у Буревестника не было никакого желания, тем более — он сам под кирасой держал семь комплектов виц и соответствующие документы… В том числе — Монтрея и кое-кого из этих самых гнилых местечек.

— Будет интересно, — согласился он. — Конечно, я за то, чтобы ортодоксы выступили единым фронтом, но, думаю, нам не стоит принимать очевидные скоропалительные решения. Вас Фрагонар охотнее послушает…

— То есть — держаться на особицу? — Аквила цепко осматривал Дворцовую площадь, как будто готовился к сражению и оценивал поле битвы.

Аркан же молился лишь об одном: чтобы эта битва не началась прямо сейчас. Если он просчитался и всё случится во время верификации, то… То значит — Бог не на его стороне.

На площадь аскеронцы въехали последними — и на Церковной стороне ударили колокола, возвещая всей Империи: принцепс электор прибыли в Кесарию! Имперские выборы состоятся! Дворяне на площади разразились приветственными криками, на высокое крыльцо начали выходить члены Регентского совета — один за другим.

Буревестник смотрел на всё это действо отстранённо. Регентский совет, серьёзно? Дюжина стариков, некогда — первых лиц Империи, генералов, магов, священников, управленцев — спустя столько лет они наконец-то собрались провести выборы… Фабий Красивый, последний император, в своём завещании указал ясно — Регентский совет выполняет свои функции до следующих выборов, которые необходимо провести со всей возможной скоростью!

Рем Тиберий Аркан, будущий герцог Аскеронский, будущий Командор Ордена Зверобоя, будущий Буревестник, родился в тот же месяц, когда умер император Фабий Красивый. Четверть века понадобилось регентам, чтобы созвать выборы! И надеяться на то, что сделали они это из чувства искреннего патриотизма и желания возродить Империю, было бы крайне опрометчиво. Аркан и не надеялся… Он готовился к худшему.

Вторым рядом — сразу за спинами Регентского совета — выстроилась череда иерархов Синедриона. В пурпурных мантиях, высоких митрах, с посохами — оптиматские первосвященники чувствовали себя истинными хозяевами положения.

— КЕСАРИЯ ПРИВЕТСТВУЕТ ВАС, ЛУЧШИЕ ЛЮДИ ИМПЕРИИ! — раздался голос герольда.

Взревели трубы, на фасадах зданий синхронно развернулись пурпурные полотнища, взлетели в воздух тысячи лепестков, закружившись над площадью. Тысячеголосый сводный хор кафедральных соборов столицы, стоя у подножия дворцовой колоннады, запел старинный гимн «Тебя, Бога, хвалим», но…