Площадь была полна народу. Весь цвет оптиматского имперского дворянства уже собрался здесь: конечно, их предупредили в первую очередь, пораньше, чем еретиков-популяров или раскольников-ортодоксов. Пышные плюмажи, сверкающие латы, знамёна и попоны — целое море людей и лошадей. Каждый владетель стремился показать свою значимость богатством и качеством лошадей, доспеха, оружия… Ограничение в пять спутников действовало исключительно на Дворцовую сторону: за пределами этого острова, у Золотого и Серебряного мостов, на Казённой и Церковной сторонах, сгрудилось множество вооружённых воинов, ожидающих своих сеньоров.
Партия популяров во главе с тимьянским прево Жаном Майларом и курфюрстом Людвигом Вермаленом, кажется, стремилась перещеголять оптиматов пышностью нарядов: богатство и удобство облачений они ставили выше, чем показную воинственность. Они медленно двигались по Серебряному мосту, с Казённой стороны, постепенно приближаясь к главному месту событий. Бархатные и парчовые одеяния, немыслимые головные уборы, меховые плащи, явно слишком жаркие для поздней весны, множество украшений, золотой и серебряной вышивки… Даже конская сбруя у популяров сверкала самоцветами и переливалась жемчугами! Семеро принцепс электор от северо-восточного анклава сторонников Саймона Самромара держались вместе, их лошади шли едва ли не в ногу… Всем было понятно: популяры выступают единым фронтом.
Оптиматы этим похвастаться не могли. В их рядах явно наблюдался раскол: меньшая часть, на щитах и знамёнах которой можно было видеть гербы западного рыцарства, образовала чёткое каре, в центре которого находился свитский одного из герцогов, даже не обладавший статусом принцепс электор — Антуан дю Массакр. Аркан поймал его взгляд даже среди сотен прочих, направленных на него и других ортодоксов.
Буревестник остановился не только для того, чтобы осмотреться: он пропускал кавалькаду единоверцев, по очереди раскланиваясь с каждым из них и привставая для этого в стременах. Ему было отрадно видеть, что ортодоксы решили продемонстрировать верность традициям. Их кони, оружие, одежда и доспехи были подобраны так, будто великие семьи идут в дальний поход: добротные, не раз бывавшие в деле… Конечно, опытные воины и просто люди бывалые прекрасно понимали, что боевое копьё Корнелия Гасты или жеребец Люциана Фрагонара стоили целое состояние, но по сравнению с оптиматскими и популярскими доспехами и нарядами смотрелись скромно. Точно так же, как охотничий сокол выглядел бы среди бойцовых петухов.
Аквила со своим огромным мечом у бедра и в голубом берете держался в арьергарде — вроде как и примыкая к триумвирату, а вроде бы — особняком. Аркан повёл коня вровень с южанином.