— Доброго-бодрого времени… — начал бормотать эдил, подобравшись к ортодоксам вплотную.

— Документы для маэстру Агиса? — поднял бровь Буревестник.

— Вот! — положил на стол кожаную папку чиновник. — Деньги?

— Вот, — прихлопнул ладонью кожаный мешочек Аркан.

— С вами приятно… — снова начал свою песнь бюрократ.

— И с вами, — кивнул Буревестник. — Всего вам доброго-бодрого во все места.

— И вам, и вам! — запыхтел Ауррэче и заторопился прочь из заведения.

— А теперь давайте вместе посмотрим, какие скверы, парки и сады высажены при участии наших незабвенных остроухих туринн-таурских долгожителей… — Рем открыл папку и развернул план города на столе. — И что-то мне подсказывает, что кроме частновладельческих усадеб, острые уши будут торчать практически отовсюду…

Аркан ожидал чего-то подобного — но не так скоро. Не прямо сейчас.

В том самом проулке, под эркером, над трупом пухлого эдила Ауррэче стоял эльф, который старательно прятал свою расовую принадлежность. Самая яркая черта этого племени — уши — скрывались под матерчатой шапкой, нижняя половина лица была замотана шарфом, одежда могла принадлежать как небогатому дворянину с северо-востока, так и какому-нибудь зажиточному кесарийскому горожанину. Правда, узкие клинки в руках туринн-таурца выбивались из целостного образа, да и движения, и характерная форма глаз — всё это выдавало намётанному взгляду Рема эльфийскую сущность незнакомца.

— Это вы дали деньги мёртвому человеку, — непривычно звучащим гортанным голосом проговорил ванъяр. — Дайте мне то, что мертвец дал вам.

Фразы звучали неестественно, чуждо. Аркан шагнул вперёд, меняя стойку, и положил руку на эфес скимитара. От эльфа можно ждать чего угодно!

— Дайте бумаги! — снова потребовал убийца.

— Я намереваюсь арестовать вас и передать для правосудия в городскую стражу Кесарии, — заявил Аркан. — Вы убийца и прикончили безоружного человека, служащего Ратуши.

Эльф прошипел что-то из-под платка, его глаза прищурились, клинки в руках вздрогнули… Ещё мгновение, и ванъяр рванул в сторону, оттолкнулся ногами от стены и ласточкой полетел к Аркану, занеся клинки для удара. Буревестник действовал хладнокровно. Акробатика и хореография эльфов были ему хорошо знакомы, он множество часов провёл, тренируясь с Эадором, сражался с чудовищами и фоморами, так что выбрал самую правильную тактику: отпрыгнул в сторону. А потом — ещё и ещё, пока не оказался рядом с телом эдила Ауррэче.

— Бумаги! — снова потребовал эльф.

— И что? Отпустишь меня с миром? — глумился Аркан. — Не вижу ни одной причины отдать тебе их.