— Та-а-ак! — Рем напрягся. Похоже, это было именно то недостающее слагаемое. — А эти вести откуда?

— Мы прижучили одного раненого виконта… Фон Гешефт? Фон Гештальт? Фон Готшалк? Орра, чёрт знает, как-то так. Он пока не помер — пел про то, что чёрные силы будут разгромлены и повержены императором Краузе и его союзниками. И всё вещал про какие-то золотые корабли, что идут на подмогу.

— Проклятье! Так и сказал? — Всё-таки Рем рассчитывал, что бо́льшую часть речного флота оптиматов они сумели выбить, и такая новость заставила его нервничать. — «Золотые корабли»?

— Так и сказал. Но, может, он бредил? Заражение крови — такая штука, орра, что и золотые корабли, и самоцветные паруса привидятся, твоё высочество… Всё-таки они знатные придурки, эти оптиматы. Готовы выкладывать бешеные деньги магам-целителям вместо того, чтобы дезинфицировать хирургические инструменты… — Южанин зевнул и потряс головой. — Гляди! Тучи сгущаются! То есть наоборот… Факелы зажигаются! Оптиматы строятся для атаки! Что будем делать?

— Сдавать им первую линию, конечно!

Золотые корабли или какие угодно ещё — здесь и сейчас это большой роли не играло. Нужно было продержаться эту ночь и дать оптиматам надежду на тяжёлую, но решительную победу. Заставить их увязнуть здесь, на берегу Сафата, который в нужный момент превратится в наковальню… А молот — он уже занесён, только об этом пока почти никто из воинов, сошедшихся здесь в схватке не на жизнь, а на смерть, не знает.

Золотые корабли появились в самый неподходящий момент: четыре из десяти аркбаллист с Шаранта били по наступающим на фортецию оптиматам, так что встретить вражеский флот во всеоружии кхазадский гарнизон замка не мог.

События развивались стремительно на обоих фронтах — на воде и на суше.

Мобилизованные Белыми Братьями в Кесарии и по всему пути следования армии фанатики-оптиматы в массе своей являлись обедневшими дворянами и простолюдинами. В войске Краузе они играли роль лёгкой пехоты, а точнее, если называть вещи своими именами — расходного материала. Они потеряли много своих товарищей в первом, неожиданном для всех штурме и во время рейда ортодоксальной кавалерии — но теперь собрались с силами и выдвинулись из лагеря на холмах. Их энтузиазм подстёгивало желание поквитаться за гибель соратников. А ещё — наступательного духа добавляли пики ландскнехтов дю Ритёра, которых Краузе (или кто там на самом деле руководил войском оптиматов?) явно берёг, по известным лишь ему причинам не выпуская настоящих профессионалов вперёд.

Белые Братья — эти монашествующие подстрекатели — находились среди своей паствы, беснуясь и неистовствуя.