— Убийство неверного не грех! Это путь на небо! — завывали они на все лады. — Дочь Аскерона, опустошительница! Блажен, кто воздаст тебе за деяния твои, которые ты совершила с нами! Блажен, кто возьмёт и разобьёт младенцев твоих о камень!
Наступающая лёгкая пехота — несколько тысяч бойцов — представляла собой значительную часть оптиматского войска. В большинстве фанатики были вооружены как попало, они довольствовались вилами и короткими копьями, топорами и самодельными пиками из крестьянских кос, ножами и факелами. Имея такое жалкое оружие и стеганую куртку или жилет из плотной кожи в качестве доспеха, они почему-то решили, что смогут победить и поквитаться за реальные или мнимые преступления и обиды, учинённые ортодоксами. Иначе как коллективным безумием это объяснить было сложно.
У многих имелись связки хвороста, чтобы забрасывать ров, и так наполовину заполненный трупами оптиматов, и приставные лестницы, чтобы перебраться через частокол.
Некоторое число дворян с мечами, щитами и в дедовских ещё кольчугах разбавляло эту безумную толпу, придавало ей осмысленности и организованности — настолько, насколько это могли сделать люди, которым не хватило средств, чтобы купить коня и достойное рыцаря снаряжение самостоятельно. И воинского умения или храбрости — чтобы пойти, например, в герцогскую дружину.
Это людское море заполнило всё пространство перед фортецией и пёрло вперёд, несмотря на потери. Чёрные Птицы во главе с Эадором, невзирая на мрак ночи, выборочно отстреливали Белых Братьев и дворян, экономя стрелы. Пращники уже начали использовать камни вместо свинцовых пуль — тратить эти смертоносные и довольно дорогие снаряды на бездоспешных врагов было слишком расточительно. Аркбаллисты сделали несколько залпов — и замолкли. Аркан сразу не мог понять причину, но потом… Потом он увидел золотые корабли.
Они шли вниз по течению, буквально источая золотистый свет, особенно ярко видимый в темноте. Небольшие — шагов двадцати или тридцати в длину, под изящными листовидными парусами всех цветов радуги, с дюжиной пар вёсел… Глядя через подзорную трубу на борта этих судёнышек, украшенные замысловатой гравировкой и самоцветами, и переведя оптику на готовых к бою воителей в вычурных доспехах, Буревестник не сдержал ругательств. Этот золотистый свет — он чертовски напоминал тот мэллорн в консульстве!
— … меня побери! Как они дотащили эти посудины до Рубона⁈ Шарль, хватай фонари и сигналь Ёррину — это эльфы! Ванъяр отправили по нашу душу экспедиционный корпус. Чёрт с ними, с оптиматами — нам всё равно нужно отходить, пусть Сверкер топит ванъяр! Патрик — пошли человека к Арханию, пусть сначала отводят стрелков на вторую линию, а потом — прикрывают пехоту… А после — не жалейте огня!