Но перепрыгивать через частокол с мечом в руке лично — это было чистой воды ребячеством! Пускай фигуры расставлены, пускай шестерёнки большого плана уже закрутились — но кроме вещей материальных есть ведь боевой дух, моральное состояние войска! Погибни герцог от случайного арбалетного болта или от руки раненого оптимата, решившего из последних сил унести с собой в могилу ещё одного еретика, — что сталось бы с бесстрашием солдат, их верой в завтрашний день и счастливый для ортодоксов конец битвы?

На одном из редутов Аркан остановился, достал подзорную трубу и сквозь начинающие сгущаться сумерки принялся осматривать позиции врага. Оптиматы находились в дурацкой ситуации: первый, стихийный штурм и второй — организованный — были отбиты. Кесарийские ополченцы, подкреплённые несколькими сотнями опытных аскеронцев, стояли крепко! Краузе и его присные не могли себе позволить правильную осаду: с подведением апрошей, изготовлением осадных орудий и долгой позиционной войной. Без господства на воде, со стоящим посреди Сафата замком с грозными аркбаллистами — это было бессмыслицей. Однако надеяться на то, что Краузе просто уведёт свои полки, не приходилось, и поэтому Аркан ждал очередного приступа, скорее всего — ночного.

Там, на холмах, жгли костры, постоянно передвигались отряды. Рему не нравилось, что оптиматы получили передышку, имели возможность отдохнуть! Они разбили бивак, даже поставили на возвышенности несколько шатров для своих предводителей, воины отдыхали прямо на земле, в доспехах — но всё-таки это был отдых…

— Тысяч двадцать, не меньше… — задумчиво проговорил Аркан, разглядывая позиции врага. — Но это не всё, далеко не всё! И где Патрик? Пора бы уже их подбодрить!

— «Подбодрить», монсеньор? — удивлённо переглянулись сержанты. — Что значит: подбодрить? Кого?

Как будто в ответ на этот диалог, за холмами, с выжженных пустошей, поднялась огромная стая ворон, заполонившая небо. И на лагерь оптиматов пролился огненный дождь! Алые, жёлтые, оранжевые росчерки пронзали воздух, падали на наспех установленные палатки, поражали воинов, поджигали снаряжение и припасы…

Снова пристроившийся к эскорту герцога Эрнест Чертополох покачал головой:

— Это не магия, монсеньор!

Аркан широко улыбнулся:

— Конечно нет, маэстру! Это кавалеристы Патрика и Чёрные Птицы Эадора! Командуйте зверобоям строиться, и пусть готовят алебарды — сейчас начнётся!

В лагере оптиматов поднялась страшная сумятица, солдаты носились туда-сюда как полоумные, кое-где командиры пытались выстроить их в боевые порядки… Насколько Рем мог различить — особенно преуспели в этом ландскнехты дю Ритёра, которые стояли особняком. Эти воины в коричневых гамбезонах держали оружие под рукой и в самом начале паники в течение нескольких минут уже построились в плотное каре. Ландскнехтов было тысячи три, не меньше — грозная сила!