— Ваше высочество?.. — с некоторым удивлением проговорил Исайя Арханий, который уже торопливо застёгивал ремешки шапели.

— Кулеш очень хорош, кто у вас кашеварил? Замечательно получилось… Сядьте, маэстру, покушайте. — Аркан отправил в рот ложку с варевом и с аппетитом принялся жевать.

Ортодоксы, переглянувшись, расселись на свои места. Если герцог настолько уверен, что прямо сейчас атаки ожидать не стоит, а горячий, ароматный кулеш стынет — то оно как бы и не зазорно! Караульные бдят, до боевых постов — шагов тридцать, не больше, так что… Воины снова взяли в руки миски и ложки и, по примеру Аркана, принялись обедать — степенно, с толком. Невозмутимость герцога отчасти передалась и им.

Очистив миску до последней крупинки и даже вымазав посудину хлебом — по-хуторянски, Буревестник встал, отряхнулся, утёр губы тыльной стороной ладони и сказал:

— А теперь на стены, маэстру! — И протянул руку, принимая у Шарля шапель с подшлемником. — Посмотрим, кто пожаловал к нам в гости!

Шагая по земляной крепости, возведённой за последние три дня на мысу, образованном двумя реками, Аркан испытывал чувство глубокого внутреннего удовлетворения. Ортодоксы возвели три линии обороны на пути к пристани у реки, состоящие из рвов, валов, сложенных из фашин редутов, крепкого частокола. Располагались они на расстоянии полусотни шагов друг от друга, концентрическими полуокружностями. Высота укреплений — в рост человека на первой линии, в полтора — на второй и в два — на третьей, позволяла в случае отступления держать оставленные позиции в поле зрения — и под обстрелом. Работа проделана титаническая!

Подошвы ботфорт герцога простучали по дощатому настилу, быстрыми шагами он пересёк расстояние до наружной деревянно-земляной стены, по лестничным пролётам поднялся на помост и, прищурившись, взглянул на холмистую прибрежную равнину. Ропот и гул раздались за спиной Аркана. Ортодоксы, очевидно, были впечатлены! Впереди, на возвышенности, реяли знамёна оптиматов, у подножия холмов двигались массы войск. Ветер доносил отрывистые команды, звуки труб, лязг стали, конское ржание. Самозваный император Карл Вильгельм фон Краузе наконец привёл свою армию! Они точно видели лагерь ортодоксов, разглядели чёрные знамёна над Шарантом…

Рем прекрасно знал чувство, которое испытывали многие из его воинов, особенно — молодых, до исхода из Кесарии не принимавших участия в битвах. Каждый из них сейчас смотрел на многочисленную вражескую армию — вооружённую, грозную, — и как никогда ощущал собственное одиночество. И страх. Страх тянул свои липкие щупальца, стремился поселиться в сердцах, заставлял дрожать колени, а лбы — покрываться испариной…