Он здорово настропалил себя, этот легендарный вождь, и теперь, пыхтя и напевая что-то очень воинственное, затопотал по куртине, время от времени подпрыгивая от перевозбуждения. Аркан был спокоен — этот сумеет настроить своих новообретённых родичей на нужный лад, они и вправду вцепятся в остров зубами… Осталось убедиться, что ортодоксы в укреплённом лагере настроены ничуть не менее решительно.

Герцог закинул плащ на плечо и двинулся к пристани. Спустившись со стены и миновав заставленный штабелями соломы, древесины и других материалов двор, он вышел из ворот замка и спустился к берегу, шагая мимо гигантских конструкций из сцепленных меж собой кораблей туда, где его ждала лодка.

За ним следовал эскорт из дюжины зверобоев во главе с верным Луи. Эти воины привыкли к тому, что Аркан их порой не замечает. Главное — они сами бдили и замечали всё! Их герцог был в безопасности.

— Вы нас используете, — сказал Исайя Арханий, с вызовом глядя на Рема. — Вы не доставите нас в Первую Гавань, верно? Вы хотите дать бой войску Краузе прямо здесь, мы все это поняли. Вы не просто так вытащили нас и наши семьи из Кесарии… Решили всё за нашими спинами. Несколько тысяч мужчин — отличная смазка для клинков рыцарей. Чем больше мы убьём здесь, тем меньше придёт к вам, в Аскерон, когда объявят Крылатый Поход…

Рем оценивающе осмотрел группу угрюмых мужчин, которые встретили его на берегу. Старый Исайя, другие старшины Ремесленной стороны — они выглядели уставшими, напряжёнными, даже — напуганными. Что могло напугать ортодоксов? Вот такой вот разговор с Буревестником, конечно. Крутой нрав и вздорный характер этой семейки вошёл в народные предания, так что высказать одному из Арканов претензию прямо в лицо — это было действительно страшно.

Дело могло принять скверный оборот — всё-таки кесарийцы составляли большую часть его войска, пусть и наименее боеспособную. Лишившись их доверия, он мог потерять всё. Проиграть сражение, проиграть кампанию и в итоге — войну.

Однако, с другой стороны, они пришли к нему прямо сюда, к сооружённому наспех причалу, не стали выносить свои сомнения и претензии на общее обозрение, привлекать толпу своих земляков… Это тоже кое о чём говорило. Мосты ещё не были сожжены, этих людей ещё можно было убедить и сделать по-настоящему своими. Аркан качнулся с пятки на носок и обратно. Что он мог предпринять в данной ситуации? Что мог сделать, чтобы эти конкретные люди ему поверили?

— Я буду здесь… — начал он, а потом прервался, замолчал, задавил слова на выходе из гортани, огляделся — и увидел среди своего сопровождения брата Мартелла. — Господь Всемогущий, в конце концов… Брат Мартелл, мне нужна реморализация.