— Неужели никто не предоставит даме лошадь, маэстру? — Голос волшебницы был поистине чарующим, и если матёрым ортодоксам на чары было наплевать, то полуэльфы после слов герцога рванули к Сибилле едва ли не наперегонки.

Эти парни — лихие, опасные, остроухие — по большей части происходили из освобождённых невольников, цирковых артистов, мошенников, воров и других не самых уважаемых социальных групп. Они всегда отличались некоторым авантюризмом и особенным вниманием к женскому полу (взаимным, стоит отметить). Так что помочь красавице-магичке стрелки Эадора считали насущной необходимостью: сразу десяток пылких кавалеров в чёрных доспехах соскочили со своих лошадей и наперебой стали предлагать услуги по извозу, переноске и прочему культурному обслуживанию прекрасной дамы.

Однако Аркан, также приблизившийся к волшебнице, спешился и гораздо более нейтральным тоном проговорил:

— Маэстру, мы с нашей гостьей пройдёмся пешком. Будьте неподалёку.

Разочарованный вздох полуэльфов и жаркие взгляды, которыми они провожали молодую женщину, пытаясь заглянуть поглубже в декольте и разрез платья, стали для Сибиллы моральной компенсацией за неудобства.

— Фу, какой ты нудный, Аркан! А мальчики у тебя что надо! Вон тот, с ямочкой на подбородке — особенно хорош! — тряхнула гривой рыжих волос колдунья. — Я бы позаимствовала его на пару дней, ну и ночей, возможно, тоже. Ты-то сам хоть и хорош, но — ужасная бука, это я уже знаю!

— Тот, с ямочкой на подбородке, это Карантир-Убей-Коленку. Знаешь, почему его теперь так зовут? — Дождавшись вопросительно вздёрнутой брови, Рем пояснил: — Он отлично пробивает стрелами суставы врагам, даже сквозь полный латный доспех, с сотни шагов. Когда мы штурмовали во-о-он ту деревеньку, видишь, дым между холмами стелется? Так вот, он выцепил одного рыцаря, взял его на прицел — и вогнал в сочленения на локтях и коленях по длинной оперённой стреле, так что благородный сэр истекал кровью примерно полчаса, пока Чёрные Пташки убивали его дружинников. А потом Карантир зачем-то вырезал у сэра язык и бросил умирать, даже не удосужившись прикончить.

— Монсеньор, этот рыцарь назвал мою мать шлюхой! — обиженно откликнулся Карантир. — А моя мать была достойной женщиной, белошвейкой! Я любил и люблю её сильнее всего на свете, и мечтаю поставить ей надгробие из белого мрамора…

— Так в чём проблема, Карантир? — картинно удивился Рем. — Если тебе не хватает денег, то…

— Денег хватает, — оскалился полуэльф. — Божьей милостью и щедротами вашего высочества! А её могила находится в Утреде, это — вотчина Вайсвальда, так что…